Сводный? Или как это называется? Как называется, когда над мальчиком и девочкой берут опеку, чтобы получать отчисления и нагружать работой? Не знаю, но я звала его братиком.

Его звали Русланом. Он меня защищал, а потом объявилась его родственница и забрала его. Мне было лет одиннадцать, я уже подробностей не помню.

Но до сих пор по нему скучаю, будто какую-то часть меня тогда оторвали.

Даже сейчас, хоть и думаю совсем о другом, а вспоминается его образ. Светло-русые волосы, пронзительные голубые глаза, сильные руки. Красивый. Наверное.

Тогда я о таком не думала.

В общем, умерла бабушка, я должна была вернуться в детский дом. Конечно, всё было не так ужасно, я должна была получить жильё. Но, правда, не сразу. Мне говорили, что есть какая-то очередь, и это может затянуться.

В детском доме было странно. Из-за того образа жизни, который я вела, было трудно вливаться, заводить друзей. Хорошо хоть, что я уже не была ребёнком практически. Слишком взрослая для серьёзной травли.

Да и продлилось это недолго. В один из дней меня посетила Алевтина. Оказалось, что она племянница бабушки. Она предложила мне пожить у неё до совершеннолетия. Я согласилась недолго думая. Документы оформили, и вот я уже переехала в город побольше.

У Алевтины была своя кофейня. Она предложила мне там подрабатывать. За зарплату. Для меня после работы даром у бабушки это был шок.

Но я всё равно не могла привыкнуть к тому, что мне необязательно было драить квартиру каждый день. И кафе. И весь подъезд.

Мне очень хотелось быть полезной.

Я очень хотела остаться.

А кроме того просто не могла вести себя иначе.

Вот в такой жизненный период меня застал Мирон. Я уже окончила школу, но пока не была уверена, куда хочу поступить. Да и нужны были либо знания получше, либо деньги. Алевтина сказала не торопиться и хорошо подумать. И этим была занята моя голова, пока я улыбалась посетителям в кафе, варила кофе и рекомендовала чизкейки и блины.

Теперь я понимаю — Мирон пытался флиртовать со мной с первого же дня.

Тогда я не понимала.

Хоть он мне сразу понравился.

Но как такому могла понравиться я?

Высокий, мускулистый и очень красивый. Как показывают мужчин в рекламе какого-нибудь геля для душа или одеколона. Кроме того даже я понимала, что он богат. Для меня средний класс — уже роскошество, но всё же. Он всегда хорошо и опрятно выглядел, двигался не резко, как бывают с теми, которым постоянно надо куда-то бежать. Говорил уверенно, смотрел так, будто я уже его…

Ещё Алевтина говорила, что одежда его больше стоит, чем наша кофемашина.

А кофемашина стоит целое состояние! Этот монстр — сердце кофейни.

Я мечтала о нём, но не мечтала быть с ним. Потому что искренне не верила в это. Даже не задумывалась, не рассуждала мысленно.