Но несколько красивых вещичек, которые ассоциируются у меня с чем-то особенным, я приберегла на память.

Снимаю с верхней полки большой вакуумный пакет и достаю из него бледно-розовое платье с атласным верхом и пышной юбкой-пачкой. Помогаю Карине надеть наряд и потуже завязываю поясок, потому что в талии немного широковато.

- Это я такая красивая? - пискляво произносит Карина, глядя на свое отражение, и ее глаза начинают блестеть от слез.

- Тебе, правда, нравится? - улыбаюсь ей сквозь отражение.

- Очень. Спасибо! - всхлипывает она и бросается меня обнимать.

Улыбаюсь сама себе, чтобы отвлечься от боли, пронзающей душу острыми иглами, и нерешительно прижимаю Карину к себе.

Слышу, как хлопает входная дверь и осторожно отстраняюсь.

- Дядя Леша пришел. Я пойду его встречу, а ты можешь пока остаться здесь и полюбоваться на себя в зеркало.

С ширкой улыбкой Карина кивает, и я ухожу из комнаты, спускаюсь на первый этаж.

- Как все прошло? - сухо интересуюсь у мужа.

- Она согласилась на лечение. Завтра поеду оформлять документы на временную опеку Карины. Она будет жить с нами, пока Лиза…

- Не с нами, а с тобой, - прерываю его. - И на твоем месте я бы задумалась над удочерением, а не опекой. Но это решать только тебе, меня это не касается.

- Как раз тебя это и касается, - строго произносит Леша. - Я понимаю твои переживания, Катюш, и не собираюсь настаивать на том, чтобы Карина навсегда осталась с нами.

- С нами, - повторяю я и грустно усмехаюсь. - Нет больше нас, Алексей. Так что думай теперь только о себе и дочери, а с собой я как-нибудь сама разберусь.

- Не разберешься! - взрывается он моментально. - Ты носишь моего ребенка, Катерина! Так что ты просто не имеешь права решать только за себя.

Карина для меня не корень зла, и я не собираюсь от нее открещиваться. Более того, я хочу подарить ей заботу, поддержку и чувство защищенности, чего сама в детстве не имела.

Но я не могу просто согласиться с Лешей и сказать: «Да, конечно, пускай Карина остается с нами». Это неправильно по отношению ко мне. Я должна защитить свои интересы и заставить Лешу осознать, что ему необходимо самостоятельно нести ответственность за свои поступки и своего ребенка. Сам Леша этого пока, очевидно, не понимает.

И мне вся эта ситуация напоминает случай из детства Юли. Она притащила с улицы котенка, потому что пожалела его, говорила, что сама будет о нем заботиться. Я проявила сочувствие и к котенку, и к дочке, хотя изначально понимала, что животным буду заниматься только я.

Котенка я выходила. Правда, пришлось потом отдать его в хорошие руки, потому что у Юли началась аллергия, но это не суть. Главное то, что Леша сейчас пытается сделать то же самое, что сделала моя дочь в детстве.