Карина закидывает грязные вещи в открытую стиралку, и теперь я вижу, что выглядит она еще хуже, чем мне представлялось до этого.

Просто кошмар. Истощенное тельце все покрыто синяками и ссадинами, живот к спине прилипает.

Колючий ком к горлу подступает, а от переживаний даже голова начинает кружиться.

- Давай, заходи в душ и мойся желтой мочалкой, - сдавленно отвечаю я, помогаю ребенку зайти в душевую и закрываю за ней дверцы.

Обессиленно опускаюсь на корточки, наливаю в стиралку гель и запускаю короткий режим с сушкой, чтобы Карина могла одеться побыстрее.

Достаю чистое полотенце и смотрю через прозрачные дверцы, как неумело она пытается вспенить шампунь на волосах.

- Давай я тебе помогу помыть голову, - произношу со вздохом, открывая дверцы. - А потом намажем волосы бальзамом, чтобы попытаться распутать колтуны.

- Только в ушки не лейте воду. Я очень боюсь оглохнуть, - с тревогой в глазах просит она.

- От воды невозможно оглохнуть, - терпеливо отвечаю я и намыливаю ее волосы. - Но если боишься, то просто заткни уши пальцами, и туда точно ничего не попадет.

Карина тут же затыкает уши, а я смываю ей голову и намыливаю снова, а затем густо наношу бальзам.

- Все, волосы готовы. Помой тело и лицо обязательно. А потом смоем бальзам с волос, и будешь выходить.

- Спасибо, - кивает она и берет мочалку.

Отхожу к стене, скрещиваю руки на груди и бесцельно смотрю в потолок, дожидаясь, когда Карина закончит с мытьем. Я и сама уже готова была ее помыть целиком, едва нашла в себе силы не делать этого.

Внутри меня по-прежнему борются две половины за право позаботиться о девочке, или отказаться от этого во имя собственной гордости и самолюбия. Но моя эгоистичная часть уже готова сдаться…

После купания Карина сидит на диване в гостиной, укутанная в полотенце, и мнет лапу своего игрушечного медведя. А я старательно и аккуратно расчесываю ее спутанные волосы, вооружившись расческой и спреем для волос.

Помню, как я мучилась с волосиками дочки в ее детстве. Я всегда старалась быть очень аккуратной и нежной, но Юля верещала и плакала, стоило мне случайно дернуть хоть одну волосику.

В те моменты мне просто хотелось остричь Юлю под мальчика, чтобы и ее не мучать, и себе нервы не трепать. Но мы обе очень любили ее длинные волосы и продолжали вместе проходить это испытание из раза в раз.

А Карина до сих пор ни разу не пикнула. То ли болевой порог у нее высокий, то ли она более терпеливая, чем моя Юля.

- Тебе не больно? - на всякий случай уточняю я. - Ты мне говори, если что-то не так. А то я могу и не понять.

- Я могу терпеть, - тихонько отвечает она.

Останавливаюсь и наклоняюсь вперед, вглядываясь в лицо маленькой девочки.

- Не обязательно терпеть молча, - мягко произношу я. - И это касается не только волос.