Ни мне, ни Корвину не досталось этого цвета, мы оба пошли в маму, которая обладала черными кудрями. Зато и он, и я – обладатели синих глаз, такого же оттенка, как у папы. А еще родители безумно любили нас. Они так сильно нас любили… как я могла забыть об этом?

– Что происходит? – встревоженный мужской голос вытянул меня из омута памяти. – Леди Тайра, я жду ответа.

– Я вышла всего на десять минут, – испуганно ответила вайера, – всего на десять минут, леди Атенаис не должна была проснуться еще часа три, но…

– Вы пропустили момент пробуждения питки и моей невесты?

Даже я вздрогнула и осоловело посмотрела на Звездного.

Кто ж еще мог так легко войти в мою каюту.

– То, что вы являетесь женихом Атенаис, не дает вам права врываться в ее покои, особенно когда она не одета. – Красный зверек воинственно сложил лапки и нетерпеливо застучал хвостом по одеялу. – Будьте добры выйти.

– Пять лет жизни, – глухо констатировала вайера, – и… леди Атенаис не в себе.

Я слышала слова, но не понимала их значения. Все будто проходило мимо меня. Вроде я здесь, а вроде и нет. Так, еще одно дополнение к интерьеру.

– Я не помню, – всхлипнула я, сжимая виски.

 – Я не помню…

Боль прошила сознание, и память вновь вернула меня в дни тех событий.

Я забыла, как выбралась из той комнаты, что случилось с Треем и его дружками. Но хорошо помнила, как брела по чужой планете в разорванном платье и со сбитыми в кровь босыми ногами.

Меня забрал патруль, и ночь я провела в камере до выяснения всех обстоятельств и приезда родных. Вот только…

– Это я убила тебя. – Я посмотрела на зверька, распахнув глаза. – Это я тебя убила, мамочка!

Пассажирский лайнер, на котором летели на Фларес отец и мать, взорвался.

Они летели за мной, за дочерью, которая попала в беду!

– Это я вас… – Меня душили слезы.

Как я могла забыть об этом? Как я могла забыть о человеке, который спас меня, вторгшись в ту самую комнату и раскидав Трея и его дружков, как котят?

Но почему я сбежала от него без оглядки? Почему оказалась на улице, где меня обнаружил патруль безопасности? Я ведь даже не поблагодарила его за то, что он предотвратил непоправимое!

Я не помню! Я просто не помню!

– Ее нужно усыпить, – отдал приказ Дамир. – А питку в утиль!

И вот тут-то я перестала покачиваться и обнимать колени руками.

Я испугалась. Я так сильно испугалась за зверька, что это позволило вернуться рассудку, отобрав место у жалости и давнего страха!

– Медок, иди ко мне! – хрипло позвала, протянув руки. – Медок, пожалуйста!

Я не дам лорду уничтожить живое напоминание о матери. Я не дам отобрать у себя частичку тепла, которую может подарить мне этот зверек. Я не хочу, чтобы нас разлучали. Я не хочу терять ее снова. И может, я сошла с ума, но…

– Не смейте, она моя.