А потому я лишь махнула на все рукой. Пусть делают так, как считают нужным.

Послушно выпила поданный Тайрой отвар, под ее пристальным взглядом переоделась в ночную рубашку и улеглась в кровать. Поначалу было довольно трудно устроиться, потому что питка гнездилась в области декольте, зачем-то постоянно поправляя лапкой то правую, то левую грудь, и, казалось, восхищенно попискивала.

Меня это злило, но в итоге вайера сделала свое черное дело – усыпила взбешенную клиентку.

– Просыпайся, солнышко! Нас ждет удивительный день, наполненный приключениями и радостью!

Даже будь я под сильнодействующим снотворным, все равно открыла бы глаза.

Да я бы и из мертвых восстала, услышь эту фразу и этот голос!

– Девочка моя сладкая. Ты сегодня ослепительней всех звезд, вместе взятых.

Я не хотела плакать. Ни капельки не хотела. Но горячие капли сами полились по щекам.

Я смотрела на пушистую животинку, расположившуюся на подушке, которая говорила голосом моей мамы, и не могла поверить в то, что видела и слышала.

Десять долгих лет. Десять лет я запрещала себе думать о родителях и их поступках. Я затолкала память о них в самую глубь подсознания.

Я не позволяла себе ни одной дурной мысли о них, я словно бы вычеркнула их из нашей с братом жизни. Потому что боль сковывала тело, становилось трудно дышать от одной мысли, что мама и папа не позаботились о нас.

– Сокровище мое! – всплеснула лапками питка и в мгновение ока оказалась у лица, вынудив машинально подставить ей руки. – Не плачь, моя красавица, я рядышком. Расскажи, что тебя тревожит.

«Ты», – хотела ответить я, но слова застряли в горле.

Я была слишком шокирована, чтобы связно мыслить. Меньше всего я ждала, что зверек выберет такой образ.

– Атенаис? – Леди Тайра влетела в каюту.

– Тебя что, стучать не учили? – вдруг ощетинившись, спросил зверек, круто развернувшись к целительнице. – Закрой дверь с той стороны и войди, как подобает леди.

А я вздрогнула, так обычно мама на Корвина ругалась, когда тот бесцеремонно вваливался в мою комнату. Правда, она говорила ему, чтобы заходил так, как подобает мужчине и лорду. Забавно, я ведь уже и подзабыла об этом.

Леди Тайра проигнорировала замечание питки и приблизилась ко мне.

– Сделайте глубокий вдох, – попросила она, – и медленно мысленно досчитайте до десяти, только потом выдыхайте.

Машинально начала выполнять ее просьбу. Мне было все равно – и зачем ей это, и почему она так сильно побледнела. Я вдруг с головой окунулась в воспоминания.

Перед глазами все отчетливей вставали образы родителей. Удивительно, мне казалось, я забыла и уже никогда не смогу ответить на вопрос, а сколько родинок было на щеке у мамы и как сильно менялся цвет волос отца на солнце: из темной меди в ярко-оранжевое зарево.