Вместо ответа, Юля прятала лицо у него на груди и разрыдалась счастливыми слезами:

— Я тоже люблю тебя. И ты можешь быть уверена в этом, — проговорил Григорий и подтвердил клятву захватывающим поцелуем, от которого у Юльки не осталось ни малейших сомнений в душе и сердце.

— Хорошо, Юля, когда начнутся схватки, ты должна тужиться, причем очень сильно, и тогда все быстро и легко закончится, — сказал доктор, стоя возле роженицы.

— Ну, давай, любимая, — прошептал Григорий, легонько обняв жену за плечи.

Схватки у Юли начались почти десять часов назад. Григорий был в ужасе от того, что приходится испытывать женщинам во время родов, и восхищался тем, какой храброй и сильной была его хрупкая, маленькая Юлька во время этого изматывающего периода.

Еще задолго до родов, он решил, что будет присутствовать при рождении своего ребенка, и поэтому, он сейчас был рядом с ней.

Юля начала дышать глубоко и ровно, как учили её в школе для будущих мам, значит, схватки начались опять. Она вся напряглась и натужилась изо всех сил. Пот градом стекал с её измученного личика.

— Идите сюда, папочка, быстро, — сказал доктор. — Вам надо это увидеть.

Григорий обогнул стол и стал рядом с врачом. Глаза его расширились.

— Господи, головка вышла!

— Молодец, девочка! — одобрительно сказал доктор, помогая ребенку. — Давай, еще разок, ну, изо всех сил!

Юля напряглась всем телом из последних сил и Вяземский увидел, как его ребенок скользнул в умелые руки врача.

Юлька обессилено откинулась на подушки.

— Умница, Юленька! — еще раз повторил доктор. Какую красавицу нам родила! Поздравляю, Григорий Петрович, у Вас дочь! — он перерезал пуповину, связывающую ребенка и мать.

— Дочь, — прошептал Вяземский, потому что не доверял собственному голосу и боялся, что он надломится. — У нас дочь.

Юля устало улыбнулась.

Григорий не верил, что так бывает, но его любовь к Юле, за три месяца их брака усилилась и обогатилась новыми оттенками ощущений.

— Спасибо, любимая, — растроганно проговорил он, чувствуя, как в глазах закипают слезы.

— Ты тоже приложил к этому руку, Гриша.

— Руку? — усмехнулся тот.

Юлька с деланным ужасом закатила глаза.

Через несколько минут, сестра возвратилась с их вопящей дочерью и бесцеремонно сунула её в руки испуганному Вяземскому. У Лизы, как они решили назвать девочку, была пара здоровых легких и не было проблем в выражении своего недовольства. Личико её было красным, а маленькие ручки сжимались в кулачки.

— Что мне с ней делать? — нервно спросил Гриша.

— Любить, — просто ответила Юля.

— Какая красивая девочка! — с гордостью подумал Вяземский, рассматривая дочь. Он вложил в её крошечную ладошку свой палец, и малышка крепко ухватилась за него. В этот момент, между отцом и дочерью возникла нерушимая связь.