Наверное фантомные боли и обманчивое ожидание чуда.

Скоро забываю и про метку.

Для меня открывается новая обескураживающая картина. На стенах домов и столбов красуются объявления.

На первых листовках — портрет похожий на меня, с пометкой разыскивается. Подпись правителя и обещание солидного вознаграждения из казны.

Сразу же набрасываю капюшон на голову, чтобы скрыть лицо. Инстинкт самосохранения подсказывает, лучше не попадаться искателям легкой наживы.

Второй вид листовок посвящен розыску Берна Тормунда. Похоже этот гад все таки улизнул.

На глаза попадаются разного рода призывы в виде перечеркнутого символа культа разлома.

А затем кончика носа касается запах керосина. Он исходит от площади, где собралась толпа и там же проходит уличное представление.

Глашатай громко зачитывает список преступлений обвиняемого и в центр, где все подготовлено для кострища, несколько крепких мужчин тащат клетку, накрытую гобеленом с гербом культа.

— Сжечь! — вопит толпа и смеется.

Я вздрагиваю. Меня передергивает от мысли, что после всего произошедшего нормой стали публичные казни в виде сожжения.

Скольжу оторопелым взглядом по жужжащим от радости и удовольствия людям. По клетке и стражникам, стоящим на расстоянии, молча наблюдавшим за порядком.

Глашатай приподнимает гобелен, заглядывает в клетку. Тянет время в ожидании, когда накал страстей достигнет пика.

Я не дышу и медленно отступаю, во рту пересыхает от горечи происходящего.

— Приговор вынесен! Сожжение! — глашатай срывает плотную ткань.

Меня ненадолго оглушает раскатистый смех, а лицо перекашивает.

— Соломенная кукла? — удивленно буркаю себе под нос.

Нашпигованное соломой рукоделие подозрительно напоминает верховного Ингара.

Скривив губы, наблюдаю театрализованную экзекуцию. Куклу подвешивают на столб, шут в костюме глашатая опускает незажженный факел в одну из горящих чаш. Зацепив огня, поджигает чучело. То сгорает молниеносно, на радость толпе. Центр площади наполняется облаком гари и дыма.

— Идиотские развлечения, — откашливаясь, фыркаю.

Собираюсь уйти, но вдруг над самым ухом раздается:

— Людям иногда нужны глупые развлечения.

Округлив глаза, деревенею на месте.

Мне страшно обернуться и обнаружить, что это иллюзия.

Облизываю пересохшие губы, делаю глубокий вздох и…поворачиваюсь.

Лицо высокой фигуры скрыто темным капюшоном, но я узнаю его фирменную усмешку, похожую на легкий оскал.

Узнала бы из тысячи.

Мужчина прикладывает указательный палец к губам, намекая на то, что не надо привлекать внимание.

Не успеваю опомниться, как он сжимает мою ладонь своей, раскаленной как железо и ведет меня подальше от толпы.

— Куда ты ведешь меня? — тихо шепчу ему в след.

— Тебе понравится.