В квартале оттуда была заброшенная стройка, туда и нырнула Саша через дыру в заборе, таща за собой мужчину, который и не думал сопротивляться.

- А, ты про мои похороны?

Саша кивнула, от избытка чувств слова не шли. Но в глазах горело множество вопросов.

- Ну... При желании... Ты же знаешь. Можно стать мертвым.

- А как же авария? Самоубийство?

Он потупился и качнул головой, словно отрицая, но ответ был утвердительный:

- Да, все было. Только не умер я. Ты уж прости... Такой урод я...

И тут прорвало Сашку. Она кинулась ему на шею и, заливаясь слезами, заорала прерывающимся голосом:

- Урод! Урод! Я думала... сначала думала... что с катушек съехала... А потом!

- Молчи! А когда узнала, что ты умер... Я... Урод ты!

- Прости, что не умер...

- Заткнись! Урод! Господи... Живой... Слава Богу... Живой! Сенечка, Сеня...

Она колотила его кулачками в грудь и рыдала, у него и самого текли слезы. Но это было так хорошо... Так хорошо...

Вдруг Саша опомнилась, мгновенно вытерла слезы и заторопилась:

- Пошли ко мне, пошли скорее. Ты же, наверное, есть хочешь... Ты же... Тебе же отдохнуть надо, присесть. Ты хромаешь... Пошли!

И он пошел. Он куда угодно пошел бы вслед за ней. И если бы прогнала и не захотела видеть, тоже бы пошел. Но сейчас он шел за ней, и чувствовал, что начинает заново жить. И у него была надежда.

Саша жила одна в квартире родителей. От тетки, Лидии Ивановны ушла под предлогом того, что дипломная работа много места требует, беспорядок, а трогать и выбрасывать ничего нельзя, мысля уйдет. На самом деле, хотелось побыть одной, никого не видеть, и никого не пугать своим мрачным видом. Вот сюда она Сеню и притащила.

Он стеснялся, боялся лишний раз шевельнуться, все еще не мог поверить. А Сашка от смущения и замешательства трещала, как заведенная. Все еду на стол вытаскивала, кидалась готовить три блюда одновременно, вертелась как юла. А он осмелился рукой ее коснуться, и вдруг все замерло, а время остановилось.

И мир исчез. А как они оказались в объятиях друг друга, они и сами не поняли. Просто все, наконец, встало на свои места. И теперь это уже был их мир, в котором они могли быть вместе.

Нельзя открыть дверь в прошлое, даже если ты знаешь, где она. Прошлое на то и прошлое, что оно прошло. Но ведь есть будущее, и в будущем будет новая дверь, главное знать, куда тебе нужно попасть.

А потом они лежали обнявшись. И он стал рассказывать ей, все рассказывать.

- Так тебя теперь зовут Максим?

- А знаешь, мне нравится.

Он промычал что-то нечленораздельное и, покрывая ее поцелуями, стал стаскивать с нее водолазку. Они же и раздеться-то не успели, надо бы исправить упущение, увидеть ее. Так соскучился... глоток воздуха... И тут взгляд наткнулся на татуировку под левой грудью. Номер 44.