И вздохнула даже.

Ну как, в самом деле, на таких жениться? То есть – тьфу! – замуж выходить? Так, попугать больше…

Да я, откровенно сказать, и не рассчитывала в первой же деревне кого найти. Да и вообще… все ж я как-никак царевна, не абы кто. И муж мне нужен, чтоб делами управлять, а не дрова рубить да грядки полоть.

Нет, если, конечно, как батюшка надеется, замуж идти исключительно с целью обзаведения наследником… оно-то дело нехитрое. Тут любой сгодится.

А с другой стороны, ну как дитятко мозгами не в деда да мамку, а в папашу пойдет? Кощеев посох да в руках этакого вот Ганьки – оно ж и представить страшно…

– А сказывали, черная колдунья за женихами едет! – это осмелевший Ганька говорил уже за столом, уплетая за обе щеки мамкины пироги. Старостиха только умиленно наблюдала за дитятком, подперев щеку. – Как кого, говорили, углядит, так его и… того!

– Больно надо! Вообще-то – за женихами, конечно… а только уж не такими!

– А чем наши-то не угодили тогда? – кажется, детинушка отчего-то слегка обиделся. Даже жевать перестал. – Коли так невтерпеж уж!

– Сам ты невтерпеж! – я даже поперхнулась от возмущения. – А мне батюшка велел без жениха не возвращаться. Поглядела бы я, как ты моему батюшке – царю Кощею возражать бы стал. Откуда хочешь, говорит, жениха вынь, а вот сюда положь… но не из погреба же!

– Ну, – Ганька чуть смущенно потупился. – Подумаешь, погреб. Спужались! Бывает. Так зато у нас парни справные все. Хоть куда женихи!

– Да ты мне никак своих сватаешь? – изумилась я. – Дурак ты, Ганька. Вот вы все тут дружно попрятались – будто я старуха какая али вовсе уродина. Не обидно мне? Али думаешь, у колдуний и чувств никаких нет? И замуж мне по любви, как всем девкам, не хочется?

Ганька поскреб пятерней шевелюру. Видно было, как в голове детинушки тяжко ворочается мысль – да все никак не родится. Да уж… женишок!

…Родилась мысль, когда я уж и собралась, и за околицу выехала. Гулкий топот за спиной заставил оглянуться, а Игрунку – еще и прянуть испуганно в сторону.

Тяжело бухая сапогами, за мной мчался пеший Ганька. Одной рукой он придерживал на плече мешок, другой размахивал, потрясая топором.

Я придержала поводья, с любопытством наблюдая этакое диво. Надо же, и сапоги сыскал на свою лапищу! По селу-то в лаптях ходил. Приличная обувка, видать, для особых случаев. И куда это он, интересно, собрался тогда такой красивый?

– Ты это! – молодец остановился, переводя дыхание. – Топор забыла!

– Ага, – я кивнула, продолжая выжидательно смотреть на парня. А он отчего-то смешался.

– А я это… провожу тебя, стало быть. Вот. С тобой пойду! – тут он с вызовом голову вскинул.

– Да на кой ты мне сдался-то? – я изумленно моргнула.