И первый встреченный в том селе человек оказался ражим мужиком богатырского роста.

Не… ну на жениха-то не сгодится, пожалуй. Староват будет. Да и женат к таким годам, поди. Хм… и чего это он так глаза на меня вытаращил?

– Н-ну? – сверля мужика взглядом и на ходу прикидывая баланс топорика, нарушила молчание я. – Женихи в селе есть?

Мужик, все так же пуча глаза, отчаянно замотал головой.

– А если найду? – так же вкрадчиво поинтересовалась я.

Мужик внезапно рухнул на колени.

– Никак нет, ваш благородие! – заголосил он, отбивая зачем-то земные поклоны. – Все повывелись!

– А сама-то, говорят, страшна, как смерть! Худушшая, бледнющая, чернявая, глазьями-то колдовскими так и зыркает!

– Ой, Глашенька, как есть – правду люди бают! Я на энту погань проклятую глаза-то поднять боюся…

– Ганьку-то успела спрятать, кума?

– Спрятала, как есть спрятала, не приведи небо такой беды… в погребе сидит соколик мой…

Я хмыкнула, откидывая одеяло. И зачем мне его вообще выдали? Чай на дворе лето, на печи так и вовсе жарко без всякого одеяла.

В любом случае поспать еще вряд ли выйдет. Местные все давно на ногах – в деревне с рассветом встают. А эти две кумушки под окном вообще, по-моему, мертвого разбудят. Вроде и “шепчутся”, а до того у них трубно выходит, что хоть под подушку голову суй – не поможет.

Мне голову под подушку и не сунуть. И так спать не больно-то удобно было. Кокошник – враг здорового сна! Как вечером в бане ругалась, пока голову мыла, и вовсе лучше не говорить. Приличные девицы слов-то таких не знают.

Встретившийся мне мужик оказался старостой деревушки. К нему я и попросилась на постой.

Так я, значит, страшна, как смерть, да? Ну-ну.

Вообще я, конечно, понимала, в чем дело. Видала я местных красавиц – дебелых, румяных, русокосых. Подержаться что сзади, что спереди есть за что.

А я – Кощеевой породы, впрямь бледная да чернявая. И не тощая вовсе, а стройная! Да и вообще среди колдуний-то толстушек не бывает. У нас все в чары уходит.

Вот за это, к слову, мне тот мир полюбился, где последний университет заканчивала – там таких, как я, красавицами считают. Да и вообще я, откровенно говоря, на внешность не жалуюсь. Сама себя вполне устраиваю.

А что тоща – так то они просто моего батюшку не видели!

В магической академии, где я училась, таких, как мой батюшка, величали личами и высшей нежитью и рассказывали, как их правильно упокаивать. И такие глупости говорили, вот ей-богу. Вот уж я нахохоталась! Хотя, может, батюшка просто того… отдельный вид. Или не совсем типичный лич какой-то. Во всяком случае, по словам наших преподавателей, после перехода в эту форму не-жизни противоположный пол недопокойного мага вот совсем ни капельки уже не интересует. И детей у него быть никак не может!

А я есть. И матушка моя есть.