Разве что при виде её величества Юн краснел и бормотал, что в следующий раз со всего Мота Нуи накопает цветочков да привезёт… Чо ж «тётушку» не уважить. А потом один раз напрягся, почесал пробивающийся светлый пушок над губой и выпалил, что цветов прекраснее, чем она с племянницей, ни в одном саду не найти. Кажется, Карлотта окончательно пала именно после этих слов.

– Во чешет, салага! – ржали над ним старшие товарищи. А потом еле слышно шептали про себя, запоминая. – Нет цветка прекраснее, чем вы…

Я не вмешивалась. Некоторые дэвры сами проявили чудеса выдумки, используя отведённое для общих свиданий время. В ход шли записки, передаваемые через слуг и лично в руки, пока никто не видит. И робкие неуверенные комплименты. Мохайя Дичок охапками скупал цветы в городе для Мариэллы Боркен. С ними же он, правда, дарил и связки сушёной рыбы – ну потому что «вкусно же»! Кажется, притащи он ей связку дохлых мышей, та бы тоже только мило покраснела и с улыбкой приняла подношение…

Я присутствовала и на вечере талантов. И у той же графини Боркен техника игры оказалась на порядок выше моей. Или это новое знакомство вдруг придало чувственности её игре? Прекрасно знакомый дэврам вальс Ровени прозвучал так тонко, так выразительно, что я сама заслушалась. Но спохватилась первой. У дэвров были такие же дикие глаза как в тот раз, когда я впервые сыграла на рояле в маленьком домике на отшибе Ноош-Тейна. Я испугалась, что под впечатлением они снова забудутся, и в Мариэллу полетит град из золотых украшений. Но на этот раз их прибило настолько, что они с минуту сидели, не шелохнувшись, пугая своей неподвижностью и дикими глазами дам. Дичок отмер первым.

– Тесса, сестрёнка, ты уж извини, – глухо пробасил он, не сводя глаз с исполнительницы. – Ты, конечно, знатно пальчиками своими умеешь. А чтоб душу наизнанку и чтоб манукомихи внутри лётали – так это вот… Только щас понял…

– Погодь, а тесса не про кишки тогда говорила? – тихо усомнился кто-то. – Ты уж леди похвали как надо. Мне вот, леди, ваще зашло. Вот прям спасибо. И Дивельстер ваш – ваще красава, мировой мужик, да, ребзя?

– Благодарю вас, – прошелестела Мариэлла, не поднимая глаз. – Кристоф Дивельстер, композитор и автор этой мелодии, мой двоюродный дядя. Он лично учил меня игре на рояле. Так я вам… вам понравилась моя игра, господин Мохайя?

– Всю жизнь только вас и слушал бы, леди, – в тон ей еле слышно ответил Дичок.

А ведь услышала. Ещё бы: тишина стояла такая, что тех самых трепещущих манукомихи можно было в груди Мохайи услышать. Дэвры боялись шевельнуться, потому сами видели, что за волшебство происходит на их глазах. Волшебство любви.