Будто и глаза ярче стали, и сама она распрямилась, сбросив с себя всё лишнее. А я вдруг остро ощутила собственное жёсткое бюстье, тугую шнуровку и тяжесть нижних юбок. Даже лёгкая зависть взяла.

Но… Это пусть Магрета привыкает к местным обычаям. А мы здесь только гости. За несколько часов плавания она ни разу не усомнилась в своём решении, только ежеминутно косилась на лодку с Эхрой, а тот отвечал ей нежным взглядом.

– А маменьке я большое письмо оставила. Вот и пусть меня пропащей считает! А я… ну… Тесса Аурелия, ну вот душа же поёт! И без музыки даже! Тоже, наверное, меня легкомысленной считаете? А я вот Иде верю – раз с собой дэвр забрал, то это по серьёзному всё, теперь уж не бросит… Жаль, она на другом острове.

Госпожа Ризе… Я же… я же не сглупила? Вот так поверила, а мы ведь даже не говорили толком… Но как он пишет, тесса Аурелия!.. Ах, да будто устоять можно! Никогда мне так честно не писали! И не смотрели тоже… И страшно, и сердце от радости трепещет… Уважаемые дови, вам-то лучше знать – не обидит он меня?

– Смешная ты какая, девочка, – рассмеялась немолодая дови по имени Атурунга. – Не обидит тебя мой Эхра, не бойся.

Любимой женой у него будешь.

– «Ваш»?!.. – побледнела Магрета. – «Любимой»? В смысле, вы… вы тоже его жена?.. Боги милостивые… Я и не знала, что в Дэврети, как и в Баглоре…

– Сынок это мой, – расхохоталась Атурунга, а остальные дови чуть не забились в истерике от смеха. – Старшенький. Одной-то невестки насилу дождалась, а ты уже делить его с кем-то вздумала! До хойя выслужился, а всё перед бабами робеет! Да только не зря я ждала, погляжу: нашёл свою, ту самую… Ну, чего стоишь-то? Я и украшения тебе принесла. Сам-то подарить не смеет – вот мать и заслал!

Золото Магрете невероятно шло.

А каждый надетый Атурунгой браслет сопровождался тихим пришёптыванием, и тут уж для смеха места не осталось – снова творился какой-то ритуал. Притихли и остальные дови, одобрительно качая головой. Только у нас с Имельдой в глазах сквозило недоумение: это как? Только приехала – и сразу жена? Они же и двух недель не знакомы!

Но, кажется, Магрету это не волновало.

– Вот так, милая, – Атурунга распустила седую косичку, вытащила из неё маленькую птичью косточку и вплела её Магрете.

– Долго же я её носила, все дочку ждала… Ты мне дочка теперь и есть. Пятерых сыновей мне муж подарил, а вот дочь сам великий Моана на своих волнах принёс.

Снаружи снова раздался бой барабанов: громкий, призывный.

– Большой праздник сегодня будет – хойя вернулись, – пояснили дови.

Перед фаре-кура была большая площадь, способная вместить сотню людей, но местные жители шли на берег, и мы пошли за ними. Там уже разжигали костры и готовили угощение. Солнце клонилось в закат, и я застыла от невиданного зрелища.