— Что ты тут делаешь? — выдал я первое, что пришло на ум, хотя в данных обстоятельствах вопрос этот выглядел глупо, как и сама попытка заговорить с галлюцинацией. Хорошо меня никто из агентов сейчас не видит, а то на смех подняли бы.

— Что я тут делаю? А сам ты как, ублюдок, думаешь, что? Жду! Жду часа расплаты. А ты ещё не пустил под откос труды всей моей жизни? Или уже отдал всё на разграбление этим подонкам из СКИФ? Они уже прибрали к рукам моё наследство?

— Предприятие процветают под моим руководством. А ты пошёл прочь. Ты — всего лишь галлюцинация.

— Галлюцинация? — Аркадий начал хохотать во всё горло.

 — Вот как ты меня теперь называешь? Я тебя взрастил и воспитал, неблагодарный ты сукин сын, а ты… Ты, — он перестал смеяться, голос его стал грозен, а указательный палец уставился на меня. — Ты поднял руку на собственного отчима! Тяжкий грех лежит на твоих плечах. Ты будешь на казан.

— Чья б корова мычала. Ты мою мать убил, — возмутился я.

— Да она сама была виновата! Я сделал всё, чтобы остановить её, но она прислуживала этому подонку Бельскому. Они убить меня собирались, если ты не знал.

Что тебе наплёл мой братец-предатель? Поди, оклеветал меня, да? Сучье отродье. Пригрел же змею на груди. Тьфу!

— Я всё прекрасно знаю. Только верится с трудом.

— Что ты можешь знать, недотёпа? Тебе тогда было пять лет.

Я хотел было продолжить дискуссию, но меня остановила мысль, что вступать в полемику с собственным видением — не самая разумная идея. Надо успокоиться и рассуждать рационально. Не поддаваться эмоциям.

— Что, говнюк, думаешь, я тебе просто так вязл и привиделся? Какая же ты бестолочь, — продолжала оскорблять меня галлюцинация.

 — Вот поэтому я тебя и выгнал из семьи. Такому никчёмному созданию не место в моём роду!

— Ну да, ну да, — буркнул я. — Конечно! Какая же ты мразь. Даже после смерти.

Я прицелился Аркадию в голову, но спуск разу не нажал.

— Хочешь выстрелить? Давай, стреляй! Чего ты этим добьёшься? Я ведь и так уже мёртв. Но придёт время, и вы все сдохните, как собаки безродные, а ваш жалкий мирок канет в лету. Исчезнет в забвении, сдохнет в муках!

Это уже не было похоже на Аркадия. Гибели нашего мира мог желать только иной.

Отчим открывал рот, но голос звучал прямо у меня в голове.

И тогда я нажал спуск.

Голова Аркадия разлетается на куски, забрызгав всё вокруг синими каплями энергии. Но тело его не падает, а внезапно начинает увеличиваться в размерах и преображаться. В мгновение ока передо мной словно из-под земли вырастает огромное тёмно-фиолетовое существо, похожее на гусеницу, вставшую на дыбы.

Быстро жму на спуск и пячусь. Импульсы дырявят тело монстра. А тот размахивает длинными щупальцами, пытаясь меня достать.