Они живут в довольстве и достатке, защищены от внешних угроз и процветают. И ради этого готовы закрывать глаза на некоторые неудобства, без которых невозможно то или иное решение. Здесь, в Академии учатся юнцы, практически дети. Они воспитывались на ненависти ко всей расе людей, в них кипит злоба и ярость при одном только виде человека. И с возрастом это не пройдет. Но с возрастом придет понимание того, что ненависть — не главное. Что есть благоразумие, мудрость, что куда важнее быть нейтральным — хотя бы внешне. Что же касается Анны — тут дело не в том, что она человек. А в том, что она — наследница престола. И они обязаны выказывать ей уважение и почет. Это злит их. Они будут склоняться перед ней, люто ненавидя. И во многом будут обвинять меня в том, что я не указал ей иного места.

— Например, у своих ног? — хмыкнула спокойно Анна, слушая Кассиана.

— Именно. Они считают наш брак формальностью. Я же сделаю его настоящим, — и он мягко коснулся губами ее руки, что поднес к лицу, глядя в глаза своей невесте.

— Зачем тебе это? — снова полюбопытствовал Лео. — Ну, кроме того, что ты очарован своей невестой, — улыбнулся юноша.

— Не знаю, — честно ответил принц, беззаботно улыбаясь. — Вероятно, я не желаю, чтобы моя семья походила на одну из тех, что я вижу при дворе. Браки, основанные на корысти, интригах и выгоде не заканчиваются ничем кроме обоюдной ненависти и презрения. Холодность и расчет — не то, что я желаю видеть в своей семье. Этого мне будет достаточно в политике. К тому же, брат с детства прививал мне именно такие мысли. И сейчас они стали моими собственными — едва ли могло быть иначе, помня его настойчивость, с которой он мне твердил об уважении к своей будущей жене-человеку — хмыкнул демон.

Эти слова принца оказали на Анну интересное воздействие. Она была польщена, уверена в их правдивости и они ей понравились. Было безумно приятно понимать, что то, что она чувствует к принцу — взаимно. Очень приятно. Но вместе с тем эти добавляло сложности в ее отношения с Хасином.

Она буквально разрывалась между ними. Перед каждым чувствовала вину, когда находилась в обществе другого, получая при этом удовольствие от общения. И если Хасин был в курсе происходящего, то Кассиан — в абсолютном неведении. Но стыдно было перед обоими — за себя, что разрывалась от переполняющих и пугающих ее чувств, не в силах отказаться ни от одного. И даже в стыде начала находить нотку остроты, что щекотала нервы.

— Чего ты хочешь, Анна? — хмуро спросил Хасин, когда они зашли на полигон, и он повернулся к ней лицом, серьезно глядя на нее. — Чего ты ожидала от наших с тобой отношений? Едва ли они хоть когда-либо станут подобием твоих с Кассианом, если ты ожидала этого.