Хасин редко водил сюда своих адептов, давая им почувствовать все прелести и неудобства любой погоды, напоминая, что у них не будет возможности выжидать исключительно благодатной в своей будущей работе или при сражении.

— Никто не будет заботиться о том, холодно ли вам, жарко, мокро или неудобно. Хочу также напомнить, что по большей части в тех местах, где требуются навыки боевиков, очень редко бывают удобства и комфорт. Это — война, зачистка, какие-то задания и прочее. Так что привыкайте. Либо учите бытовые заклинания.

Кто-то презрительно хмыкнул при упоминании этой отрасли магии. В Академии факультета бытовой магии не было, поскольку данное учебное заведение не занималось подобным уровнем магии — в бытовики шли слабые маги, здесь же были лучшие и сильнейшие со всего мира.

— Зря смеетесь, — только и произнес Хасин.

И уже на следующий урок он показал им все прелести незнания самых, казалось бы, простых и элементарных заклинаний — сушка, отражение света, уничтожение пыли и все в этом духе. И гордые боевики тем же вечером оккупировали библиотеку в поисках учебников по начальной бытовой магии под насмешливыми, но понимающими взглядами старшекурсников.

— Ты избегаешь меня, — начала хмуро Анна, шагая к полигону.

— Разве? — спокойно спросил Хасин.

Он смотрел лишь вперед, руки заложены за спину, и весь его вид сейчас выдавал преподавателя, а отнюдь не друга и возлюбленного.

— Я каждую ночь провожу в твоей постели, — хмыкнул демон, бросив на нее насмешливый взгляд.

Прозвучало двусмысленно, но они только и делали, что спали. Не разговаривали, и он больше не целовал ее. Не провоцировал, как в день своего возвращения, и всячески старался делать вид, что между ними ничего не изменилось. Анна не понимала его поведения и чувствовала досаду. Но чего-то просить и требовать не могла — не хватало смелости. Она и без того на многое пошла, во многом ущемила себя и свой нрав, чтобы принять свои чувства к беловолосому демону, и пока была выжата в эмоциональном плане. Не могла действовать как-то иначе, кроме как пытаться приучить себя к новому положению вещей. И вроде ничего между ними не изменилось, но все же что-то было не так. И непонимание происходящего угнетало и тревожило принцессу. Она боялась, что Хасин все-таки оттолкнет ее, пусть и сказал, что не сможет при всей необходимости сделать это.

Растерянности добавлял и Кассиан. Анну по-прежнему тянуло к нему, он по-прежнему пытался раскрыть ее, вызывая в ней странные новые чувства, заставляя ощущать что-то новое и необычное. И он тоже ее не целовал. Лишь играл с ней, смущал своими глазами, которые словно для нее медленно заволакивало алым каждый раз, когда они слишком долго смотрели друг на друга.