— Быстро! — гаркает он,

Я подскакиваю с дивана и маленькими шажочками приближаюсь к мужчине. Он сверлит меня недовольным взглядом. Вот в чём я виновата? Любовниц нужно поспокойнее выбирать, чтобы знали, когда можно скандалы закатывать, а когда лучше рот на замке держать.

— Сними ёбаную рубашку или разорву прямо на тебе!

— Брейк, товарищи, — подаёт голос Рок. — Ещё прибьёте друг друга, а я бы ещё за вами понаблюдал.

— Заткнись, — бросает ему Бурый и смотрит на меня.

Снова давит своей энергетиков. Но я не собираюсь поддаваться.

— Вы меня уже прощупали, — говорю спокойно. — Я ничего не прячу. Электрошокер остался в сумочке.

— Рок, пойди найди сумку и ей не отдавай.

— Я не буду вас током больше бить, честно! Отдайте сумку!

— Что, блять? — снова хохочет Рок.

Бурый сверлит его взглядом, молчит.

— Я вернусь с виски. Не уйду, пока всё не расскажешь, — сквозь смех выдавливает Рок и направляется к двери.

— А возьмите меня с собой, а? — бросаюсь за ним следом, но меня перехватывает Бурый.

Шиплю от боли, когда мужчина надавливает на повреждённые ребра. Да он издевается! Я так никогда не восстановлюсь! Бурый словно пушинку поднимает меня и усаживает на стол, грубо разводит ноги в сторону, становится между ними, обхватывает пальцами скулы, заставляет смотреть в свои глаза. Они у него сейчас тёмные, как небо перед грозой.

— Когда я говорю подойти, ты подходишь. Говорю раздвинуть ноги — раздвигаешь. Говорю снять рубашку…

— Снимаю, — словно завороженная говорю я.

Его голос будто в транс вводит.

— Да ты умнеешь на глазах.

— Вы хотите сказать, что я тупая! — тут же вспыхиваю я.

Бурый подаётся вперёд, нависает огромной такой скалой. Я вся сжимаюсь под его взглядом. Ну почему рядом с ним у меня инстинкт самосохранения либо выключается, либо ошибку за ошибкой выдаёт?

— Хочу сказать, что ты по краю пропасти ходишь. Ещё один неверный шаг и…

— Столкнёте меня? — осторожно спрашиваю я, и вздрагиваю, когда его горячие пальцы касаются кожи над кружевом бюстгальтера.

Стоп! А когда он успел рубашку на мне расстегнуть?

Бурый осторожно водит пальцами от кромки кружева до ключицы, и я вижу, как по коже разбегаются мурашки. Дикий контраст. Грубый мужчина и такие ласковые прикосновения. Я в полном замешательстве и не знаю, как реагировать. Оттолкнуть его руку — глупо. Лекция о поведении прочитана. Но и таять, как я сейчас, — неправильно.

— Красивая ты, кукла, — на удивление мягким голосом говорит Бурый. — Но язык твой дерзкий…

— Да почему кукла? — решаюсь спросить я.

— Глаза огромные и губы пухлые.

Я не рассчитывала на ответ, поэтому была приятно удивлена.

По правде сказать, Бурый — далеко не первый, кто меня куклой называет. Многие сокурсники ко мне так обращаются. Теперь понятно, почему.