Она-то откуда знает?

— Нуу… да, — неуверенно отвечаю и смотрю на врача, все также не обращающей своего внимания на меня.

— Во-от! А я тебе говорила, что нужно всего лишь поменять партнера. Видишь, и все у нас получилось! — довольно улыбается Татьяна Викторовна.

А я не верю своим ушам!

Это она решила, что я беременна от кого-то другого?

Открываю и закрываю рот.

Чувствую, как снова начинает тянуть низ живота.

Я хочу схватить этот чертов клейкий стикер со стола и залепить ей рот, чтобы даже близко не смела произносить такие омерзительные вещи.

Какой-то животный инстинкт самки — наказать обидчика выбранного тобой самца, от которого у тебя планируется потомство.

Тошнит от омерзения, когда представляю, что во мне были бы хромосомки чужого мужика.

Я не знаю, что мной руководит: гормоны ли это, либо мой еврейско-русский темперамент, но я хватаю кучу макулатуры, сумку, счастливую пеленку и вылетаю из кабинета врача, которого всегда уважала, но в миг возненавидела.

Мне противна эта женщина.

«Видишь, у нас всё получилось?!» — хмыкаю и хлопаю от души дверью.

«Нет, Татьяна Викторовна, это У НАС С ЛЕОНОМ всё получилось!!!».

Несусь по коридорам консультативного перинатального центра, не разбирая дороги и расталкивая прохожих.

Лишь на улице позволяю себе глубоко вздохнуть и замедлить свой бег. Присаживаюсь на скамью у небольшого фонтана и смотрю. Смотрю в одну точку, не моргая, потому что в голове такой хаос из беспорядочных мыслей и изобилия информации, что мой и так недалекий мозг, попросту не успевает подавать сигнала моргания.

Всё смешалось: чувства, эмоции, переживания, мысли.

Я словно на центрифуге, не могу поймать фокус, горизонт, устойчивого положения, сконцентрировать мысли.

А потом я случайно цепляюсь за скульптуру фонтана: обнаженная полная женщина. Я скольжу глазами по ее широким бедрам, по совсем не плоскому животу и останавливаюсь на пышной голой груди, которой она кормит новорожденного ребенка.

И вот только сейчас на меня снисходит озарение, что я беременна.

Закрываю лицо руками и начинаю плакать.

Что же мы с тобой натворили, Леон?

Как же так получилось?

Где же были твои говнистые хромосомки, когда нужно было спасать наш брак?

Реву белугой, скулю щенком, разлученным с матерью.

Мой телефон начинает истошно вопить, будто звонящий знает, насколько мне сейчас плохо.

На экране появляется рыжая хохочущая голова.

Моя подруга. Словно чувствует.

— Привет, — отвечаю сквозь слезы.

— Привет, Богиня! — настороженно шепчет Сашуля и слушает, пытаясь хоть что — то распознать по моему голосу. — Ты сходила к гастроэнтерологу? Что сказал врач?

Сжимаю крепко глаза, слизываю языком слезы и сопли, оседающие на подрагивающих губах.

Наверное, я слишком долго молчу.