Может, это самое чувство потерянности испытывал и убийца? Или хотел внушить его жертве? Или справедливо было и то и другое?

Если убийца некогда почувствовал себя так и хотел, чтобы жертва пережила те же ощущения, это определенно попахивало местью.

Значит, символическим значением ритуала являлось отмщение.

Незадолго до ухода из офиса Фан Му заметил, что у него сел аккумулятор в мобильном телефоне. Он отложил досье, которое изучал, прибрал на столе и пошел домой, в свою однокомнатную квартиру, поискать зарядку.

В целях облегчения логистики Департамент предоставлял жилье одиноким сотрудникам.

Когда Фан Му пришел туда на работу, то подал соответствующее заявление, хотя в городе у него было где жить. На тот момент он сказал, что квартира ему нужна, чтобы быстрей добираться до офиса, но в действительности ему просто не хотелось снова жить с родителями: они всегда были против его желания поступить в полицию, причем настолько, что сразу после выпуска между ними произошла грандиозная ссора.

Фан Му отпер дверь квартиры и застыл на пороге. Гостиная, совмещенная с кухней, которую он утром оставил в полном хаосе, теперь блистала чистотой.

В примыкающей спальне газеты и книги, до того разбросанные на кровати, были сложены в стопки. Постельное белье, которое он не менял целый месяц, сменилось новым, с книжных полок исчез слой пыли. Его кроссовки стояли на подоконнике, выстиранные дочиста и еще мокрые. Переведя взгляд на журнальный столик, он увидел знакомую матерчатую сумку.

«Значит, она еще здесь», – подумал Фан Му.

Он еще таращился на сумку, когда за спиной у него раздался утомленный голос, а твердый локоть подтолкнул юношу внутрь.

Его мать, раскачиваясь на ходу, вступила в двери, держа перед собой большущий таз.

Она задвинула его под кровать и плюхнулась на нее, чтобы перевести дыхание.

– Чей это таз? – Фан Му торопливо прошел на кухню, взял два стакана и наполнил их водой.

– Чей? Я его купила! – фыркнула мать, отворачивая рукава. – У тебя даже не в чем постирать одежду! Как, скажи на милость, ты стираешь?

– Хожу в автоматическую прачечную.

– Неужели ты думаешь, что так твои вещи становятся чище?

Она указала подбородком на свернутый плед, лежавший в кресле; ее лицо выражало глубокое недовольство.

– Только погляди, во что превратился твой плед! Он же совсем потерял цвет! Ты его испортил!

Фан Му придвинул к кровати стул из гостиной и сел напротив матери, растерянно улыбаясь.

– И откуда у тебя, женщина, столько свободного времени?

– Думаешь, мне так уж хотелось прийти? – Она закатила глаза, а потом посмотрела на часы. – Ответь-ка, как давно ты в последний раз был дома?

Фан Му повесил голову и кивнул, охваченный чувством вины. В комнате воцарилось молчание.

Спустя минуту мама громко вздохнула.