При этих словах у Снефрид возникло безнадежное чувство, будто она уперлась в стену из льда: прозрачную, но непреодолимую. Она забралась так далеко, и что же – дальше пути нет? Край света – здесь?

– Ты умела выбирать себе таких покровителей, – очень низким, рычащим голосом продолжал Ульв Черный, – которым Всеотец не мог желать поражения. Эйрик, Олав, Свенельд – все это его люди. Даже Хлёдвир отчасти имеет право на его покровительство. Ты помогала им, Всеотец помогал тебе. Ты доказала, что не имеешь себе равных среди женщин, но бороться с Всеотцом не по силам даже Фрейе.

– Ты сделала достаточно, чтобы заслужить высшие награды, – заговорила Скульд, и ее голос был холоден и звонок, будто серебро на морозе или звездная капель. – Всеотец даст тебе эти награды, если ты не будешь упрямиться и покоришься его воле. Тот, кто следует воле Всеотца, вознесется. Тот, кто противится ей – будет разбит. Вернись, и Всеотец сделает тебя королевой свеев. Чего больше ты могла бы желать?

– А если я не вернусь? – тихо спросила Снефрид. – Что будет тогда?

– Я не знаю, – спокойно сказала Скульд. – Будущее сплетается из тысяч и тысяч выборов, которые делаются людьми каждый миг, а корни этих выборов лежат в далеком прошлом. Ни боги, ни норны не могут предсказать последствий всех этих выборов. Мы лишь следим за тем, чтобы каждый пожал плоды своих решений.

– Я не верю, что Один видит настоящего соперника в смертной женщине, которая всего лишь хочет быть со своим мужем, как тысячи и тысячи обычных женщин, – мягко сказала Снефрид. – Это было бы для него слишком мелко.

Волки ухмыльнулись, как ей показалось, одобрительно.

«Неужели в этот раз ты пытаешься переиграть меня, дорогая?» – вспомнился Снефрид голос, полный веселого удивления и снисходительной любви.

«Пытаюсь», – мысленно ответила она.

– Если я – оружие Фрейи… Могу ли я отступить, пока она сама не решит сложить оружие?

– У тебя есть собственная воля!

– Фрейя любому бедняку дарует величайшие радости, способные сделать его жизнь счастливой, а богатых конунгов и прославленных воителей награждает тем, без чего ни богатство, ни слава не имеют цены.

– И порой расплата за эти ее дары – смерть!

– Смерть имеет значение только там, где есть любовь. Не будь любви – кому в радость была бы жизнь?

– Ты вольна отказаться, но тогда… мы больше не увидимся, – с явной грустью сказал Хравн Черный. – Всеотец запретит нам впредь говорить с тобой и помогать тебе.

– Я навсегда сохраню благодарность к тебе… к вам. – У Снефрид выступили слезы, сердце защемило. – Ни у кого на всем свете нет и не было таких прекрасных прапрадедов… сразу четырех.

Волки и вороны ухмыльнулись, но их бессмертные глаза тоже затуманила грусть.