«Он всего лишь желает подчинить нас, – мысленно ответила Снефрид. – Запугать меня и заставить повернуть назад, чтобы и ее подтолкнуть к отказу от поиска. Тогда он завладеет ею».

Снефрид понимала: с Всеотцом ей не тягаться. Но все ее существо противилось мысли из страха предать Фрейю. Ведь если сама богиня любви утратит надежду на любовь, чем она поможет смертным? Чем скрасит их недолгий, полный борьбы путь? Такое предательство уж верно приблизит Затмение Богов.

– Прощай, – холодно сказала Скульд.

В голосах братьев слышалась грусть. Один за другим они исчезали – сперва Скульд, потом Ульв Белый и Ульв Черный. Хравн Черный долгим взглядом смотрел на Снефрид, не в силах отвести глаза, но потом Хравн Белый прикоснулся к его плечу – и они исчезли разом.

Снефрид еще постояла, глядя на то место, где от ее пяти гостей не осталось никаких следов – ни звериных, ни человечьих. Потом ощутила, что замерзла, и пошла назад. В доме пылал яркий огонь, отроки налаживались варить кашу. «Где Снефрид? – взывал раздосадованный голос Свенельд. – Ее что, ётуны украли?»

Предстоял еще один день пути через зимние леса, еще один шаг к Силверволлу – Полям Серебра…

В Мидгарде стояла зима. Близ границ Утгарда везде, куда ни глянь от самых облаков, простираются бесконечные леса. Громадные заснеженные ели, когда смотришь сверху, кажутся не больше побегов мха, а между ними причудливыми изгибами тянутся белые заледенелые реки. Они ветвятся, вливаются одна в другую, будто кровеносные сосуды матери Ёрд. На рассвете встающее солнце озаряет верхушки леса нежным розовым светом, и он красиво ложился на искристый белый снег – так и кажется, что из этого сияния сейчас выйдет богиня зимней зари. Когда Скади родит Уллю дочь, это будет самое подходящее занятие для этой девушки – дочери Зимнего Солнца и Тени. На закате над темной громадой лесов разливается жидкое золото. Когда рыжий закатный свет золотит мрачные тучи, даже смертным легко разглядеть среди них стены, крыши, мосты и башни Асгарда. Я посматривала в ту сторону не без тайной грусти – хорошо было бы сейчас сидеть у себя в покоях, близ теплого очага, окруженного звездами сон-травы, и прясть под пение валькирий. Слушать рассказы дис, собранные во время бдений возле бесчисленных рожениц – повествования о судьбах, о счастье и несчастье, о любви, надеждах, изменах, разлуке, о здоровье и болезнях, обо всем том, что составляет жизнь женщин и о чем они никогда не устают говорить. Но я не могла – у меня было дело.

Когда солнце прячется, небо и земля под снегом одеваются в одинаковую густую синеву. В такую пору я нередко вижу внизу крошечные черные точки – это волчьи стаи пробираются по своим тайным тропам, ступая след в след. Близ рек дымят оконца избушек, и крыши их окутаны снегом.