– Подумаешь, знаток, – обиделся горбун, – нечего хвастать, что бывал в местах, о которых другие только слышали.

Он указал на черный Камень в десятке шагов. Огненный шар Соловья завис прямо перед ним. Свет падает, но не сияет на гладкой поверхности, а словно впитывается в Камень, не в силах улететь прочь.

– Вот он – твой шанс поговорить с женщиной, которую отняли боги! – произнес Соловей с нажимом. – Воззвать к ней всем сердцем, чтобы узреть лишь на мгновение. Души из вирия возвращаются неохотно…Что им теперь до тех, кто остался тут…

– Захлопни пасть, – посоветовал Яфет разозленно.

 – Привел – хорошо. Дальше я сам.

Машинально оглядевшись и поправив на поясе меч, заметил, что туман вокруг сделался гуще. Шар освещает на десяток-полтора шагов вокруг. Дальше – тьма. Правда, благодаря наступающей весне, воздух напоен сладковатыми ароматами трав, тцар и такую мелочь счел добрым знаком.

Оставив Аркунара за спиной, подошел ближе, словно преодолевая сопротивление в себе самом и в воздухе. Плотно сидящая кольчуга из чешуек глухо постукивает, тишина вокруг усиливает звук.

Соловей идет следом, от неслыханной вони у Яфета едва не слезятся глаза.

Мысленно поклялся, что как закончит тут с камнем, отыщет ручей и заставит этого гада помыться.

Снова переключил внимание на Камень. Только теперь заметил, что этот столб словно бы испускает черноту. От Камня исходит нечто, ощущаемое лишь нутром. Спину осыпает холодом, а в животе растет ледяной сгусток, медленно разрастаясь в валун.

Сопротивление стало настолько мощным, что у Яфета окатило ледяной волной. Мелькнула мысль – бежать как можно дальше. Безопаснее врубиться в гущу врагов, чем приблизиться к этому Камню.

Однако тоска по Златокоре стиснула сердце. Накативший было страх сменился отчаянием – только бы узреть ее снова, хотя б на мгновение, утолить горечь, что оплела сердце и душу и теперь гложет, сосет кровь, точно огромный паук.

До Камня всего несколько шагов. Ярко-черная поверхность будто сделана из мутного стекла, а внутри – размытые движения и тусклые огоньки, словно там во тьме мечутся заточенные души.

На плечи внезапно и резко обрушилась тяжесть, Яфет рухнул на колени, упершись ладонями в землю.

Над ухом смрадное дыхание Соловья, на лицо падают его грязные волосы, от которых так и прет гнилостный запах.

– Вот и попался Яфет, плюнувший в кашу самому Роду! – проговорил он злорадно. – Глупец, вздумавший править Гипербореей, ха-ха!

– Что ты творишь, несчастный?! – проревел сын Ноя, стараясь его сбросить. Но Соловей вцепился, как клещ, насел, обхватив руками и ногами.

Грязные пальцы с когтями сомкнулись на горле, сдавили. У Яфета вырвался хрип, он почувствовал, что дышать стало трудно.