На миг гладкая, неровная поверхность вспыхнула тускловатым светом. Последние капельки крови с шипением испарились с черной гладкой поверхности.

Яфет услышал рокот, будто разверзлась земля. Затем раздался низкий голос, заглушивший все остальные звуки – дуновение ветра, стрекот сверчков, бешеный стук сердца Яфета.

– Ты…принес жертву… – прохрипел голос. – Говори… что желаешь!

Тцар тяжело поднялся на ноги. Поспешно отодвинулся подальше, не отводя глаз от мерцающих внутри Камня огоньков.

– Если можешь, – проговорил он, не узнавая свой голос.

Словно говорит не сам Яфет, а некто чужой, измученный, терзаемый душевной болью. В голосе прозвучала слабая нотка надежды. – Ежели в твоей власти…покажи Златокору! Дай узреть ее дивный лик, услышать голос!

В лицо ударил слабый ветер. Чистый и свежий, нежно коснулся разгоряченных скул. Камень на несколько мгновений скрылся во вспышке света, настолько яркой, что Яфет заслонил глаза ладонями, чтоб не ослепнуть.

Но вот свет погас. Он опустил руки и замер, не веря своим глазам.

Перед ним…в воздухе парит Златокора. Такая же, какой ее запомнил в тот миг, когда исчезла в сиянии у жертвенника. Тот миг до сих пор у Яфета перед глазами, является в кошмарах, заслоняет явь посреди бела дня.

Девушку с головы до ног окружает светящийся ореол. Золотистые волосы рассыпались по плечам.

Яфет задохнулся от счастья, как ребенок. Протянул руки, но пальцы уперлись в незримую стену, по ним стегнуло смертельным холодом. Он отпрянул, но глаз все равно не отводит от той, кто постоянно приходит во снах, не покидает мысли ни на минуту.

– Златокора… – только и смог вымолвить он, ощутив, как сердце сжалось в тугой пульсирующий комок. С головой накрыло желание прижать к себе, беречь и защищать как самое дорогое, что есть в этой жизни, которая без нее сделалась серой, лишенной красок. – Златокора…

Девушка смотрит с безмерной любовью, но кажется, в ней что-то поменялось. Этот родной взгляд уже без прежней искры, в глазах застыл покой, какого Яфет никогда не зрел в них до этого.

Совсем не тот живой взгляд любимой, который всегда придавал сил, когда все оборачивалось против него.

– Яфет, – молвила она. Голос показался далеким и холодным, каким никогда не был при жизни. – Ты должен жить дальше. Не держи зла на Громострела и волхва… Они не причем. Настало мое время, и боги меня забрали…Каждому в Книге Жизни отмерян срок. Мой час уже пробил…

Тцара почувствовал в горле едкий комок горечи. Лик Златокоры смягчился, на губах проступила улыбка.