Под серым пеплом отчаяния тут же полыхнул огонь ярости.

– Веди, – сказал тцар негромко. – Но клянусь – если обманешь, вырву сердце и раздавлю, как гнилое яблоко!

Он разжал пальцы, и бледный Соловей неуклюже приземлился на траву. Онучи, портки и меховая жилетка грязные, от них и от самого Соловья идет стойкий запах немытого тела.

Одарив тяжелым понурым взглядом, горбун повернулся и нехотя направился вперед. Не оборачиваясь, сделал знак идти следом.

– Долго еще? – спросил Яфет из седла, когда место, откуда они ушли, скрылось в тумане за спиной. Солнце, что клонилось к закату, пропало, словно проглоченное набежавшим туманом, будто навеки скрылось в его бездонном нутре.

Вокруг быстро стемнело. Аркунар ступает медленно, изредка фыркая. Тцар посмотрел по сторонам, вспомнил, что из-за кроны Прадуба, что накрывает землю, как гигантским плащом, темнота спускается очень быстро.

Соловей небрежно щелкнул пальцами, и в воздухе появился комок огня. Яркий свет разгоняет резко сгустившиеся сумерки на дюжину шагов вперед и по сторонам.

– Ты еще и колдун, – проговорил Яфет сумрачно. – Надо было зарубить сразу.

– Я сейчас – твой единственный шанс не потеряться в этом тумане и увидеть дух любимой женщины, – бросил Соловей через плечо. – Так что, не руби сук, на которых сидишь. Нет, на котором сидишь. Ах, да, я вообще не об этом… Клянусь ветром, ты так мне треснул, что уже мысли путаются.

Стены туманной дымки с обеих сторон словно заключают его и звероватого проводника в белесый кокон. Конь под Яфетом тревожно всхрапнул.

– Еще чутка, – бросил горбатый Соловей, не оборачиваясь. В свете огненного сгустка размером с кулак видно, что земля впереди поросла редкой травой с жесткими стеблями.

Огненный шар летит чуть выше головы тцара – между ним и горбатым проводником.

– Что это за камень, к которому идем? – вопросил Яфет с недоверием. Он обернулся, но туман, словно живой, надвигается сзади, будто выжидает момент, чтобы наброситься на всадника с конем, сожрать живыми, напиться сладкой, теплой крови.

– Один из тех камней, что боги в незапамятные времена низвергли из вирия, – пояснил Соловей насмешливо, словно удивляясь невежде-человеку. – Каждый возводил себе хоромы, а камни, что недостаточно красивы или вовсе не небесный хрусталь, а булыжники, скинули сюда к нам.

Соловей сердито сплюнул.

– Людям и всем прочим, что на земле, всегда – последки… Самое лучшее-то боги приберегли для себя. Зато эти камни успели впитать в себя магическую силу из вирия. Теперь, ежели подойти к ним с мольбой о помощи, они могут и ответить, если, конечно, соизволят.

Яфет взглянул остро, если бы его взгляд мог резать, уже пробил бы Соловья насквозь, как копьем.

– Я ни о чем умолять не собираюсь! – бросил он. – Тем более, какой-то там камень.