– Думаешь, ты один такой умный? Если бы я не утаскивал то, что осталось от всех этих храбрецов и не прибирал на поляне, тут давно бы от трупов было не повернуться.

Колодыр почесал окладистую бороду, что доходит до пояса, и сплюнул с неодобрительным видом.

– Прут и прут, как лоси в гон, – проворчал он. – А я трупы все выгребаю и выгребаю. Наверное, твой оставлю в назидание остальным. – Старик улыбнулся, словно его осенила невесть какая роскошная мысль. – Пожалуй, даже наколдую, чтоб ты не разлагался и черви со зверьем тебя не ели. Тогда все эти хреновы герои будут лицезреть, что их ждет. Авось начнут поворачивать взад. Лучше сменить портки, чем гнить в земле. Ты сам-то не передумал?

– Не передумал, – передразил Яфет с неприязнью. – Запасных порток все равно нет. Отстань, Колдырь, мне еще дров надо собрать. Приходи утром, угощу сырым мясом.

– Я – Колодыр! – вновь поправил старик с негодованием и посмотрел на остатки зверька в траве. – Тьфу на тебя, дубина. Зайца сначала обжарить надобно, в корешках, с травами, а уж потом его да с бражкой…А ты – сырым…Что за молодежь пошла. Всему-то вас учить надо.

Яфет бросил на землю последнюю охапку дров и стряхнул приставшие к кольчуге листья и паутину. Солнце опускается за виднокрай, небо полыхает кроваво-красным. Над вершинами деревьев вокруг поляны разыгралось ослепительное зарево из вечерних красок.

Он снял с пояса убитую лисицу, быстро и умело освежевал, задумчиво принялся поедать, не замечая, как сырое, сладковатое мясо с кровью тает во рту. Тем временем, тцар прикидывал, как вернется в Деревню с цветком и заберет Ильмену. По ее взгляду ясно, что и она неравнодушна. А даже если и нет – любовь придет позже. Ей тоже нужно время.

Прислушавшись к ощущениям, Яфет понял, что горечь по утрате Златокоры не такая уж сильная, а сердце больше не сжимается в комок от боли. Наоборот – трепещет в радостном предвкушении, когда возьмет в жены эту черноволосую красавицу.

Когда их тела сольются в любовной игре, и он сможет каждый день лицезреть эту женщину, что запала глубоко ему в сердце и пустила корни, как прекрасный небесный цветок.

Далекий птичий крик вывел Яфета из раздумий. Он заметил, что уже темнеет, и без костра он уязвим перед порождениями темноты. Так говорил Соколиный Клюв. Огонь – обязателен. Он священен, и как бы добавочная защита против любой нежити, навов, леших, лядов.

Яфет сказал Слово Огня, как научил Колодыр, и сложенный отдельно от остальных веток хворост вспыхнул ярко-оранжевым пламенем.

Ему показалось, что в тот же миг вокруг стянулась темнота, и вот уже на выгнутой чаше неба появились звезды, будто кто-то рассыпал яркую небесную соль.

Сидя к огню спиной, Яфет до рези всматривался во тьму.