Тело сделалось настолько тяжелым, что держать равновесие Яфет больше не мог. Ноги подкосились, земля ринулась навстречу. Перед глазами вспыхнули разноцветные огни, в ушах оглушительно зазвенело.

Он с титаническим трудом перевернулся. Увидел, как над ним склонились воины. Как в тумане мелькнуло лицо Громострела, показался встревоженный лик волхва. Его черты исказились, рот задвигался, что-то крича.

Тцар ощутил, как его подняли несколько пар сильных рук, и тут же провалился в забытье.

Когда Яфет проснулся, сквозь щели в стенках шатра просачивался утренний свет. Голова изнутри казалась одной сплошной раной. Опухшей и нарывающей.

Он велел позвать волхва, и вскоре явился Соколиный Клюв, предусмотрительно неся котелок. Судя по запаху, там отвар из листьев рагура, еще теплый.

Волхв налил в медную чашу, и Яфет быстро ее осушил, уже привыкнув к неимоверной горечи напитка. Жестом велел налить еще.

Пока тцар пил целебный отвар, было слышно, что снаружи собралась толпа, стали раздаваться крики – гневно кричали одни, другие пытались их урезонить.

Яфет чувствовал, что мозг как будто извлекли наружу, и теперь вся поверхность болезненно пульсирует. От громких криков снаружи это состояние лишь усиливается.

Вошел Громострел, с сочувствием глянул, как Яфет приложился к кувшину и пьет воду, белый, как мел. Обменявшись взглядами с волхвом, наконец, заговорил:

– Тцар…Гм…прости, что прервали твой отдых, но…там неотложное дело. Как бы неприятно сейчас не было, ты должен выйти к воинам и…Ратибору. К тому же, помнится мне, ты вчера прилюдно дал обещание тцарице Милене.

Яфет опустил кувшин, тот уже опустел, и взглянул на старшего воеводу с вопросом и недоумением. Загривок зашевелился в недобром предучувствии.

Громострел покачал головой, развел руками.

– Ратибор замыслил уйти.

– Что?! – охнул тцар.

– С ним почти половина воинов, – мрачно добавил воевода. – Он ждет, хочет поговорить.

Он снова переглянулся с волхвом.

– Надеюсь, ты облегчил утро тцара этим своим зельем, потому что день предстоит…гм…трудный.

Яфет поднялся, распрямился во весь огромный рост, благо потолок шатра позволяет. Воевода с волхвом посмотрели с сочувствием – бледный, под глазами темнеют круги, да и в самих очах кроваво-красные прожилки. За ночь лицо словно бы похудело, скулы заострились.

Он влез в льяную рубаху, надел кольчугу, что еще сильнее подчеркивает его широкие плечи, на голову водрузил обруч, удерживающий черные волосы. Взгляд ярко-синих глаз словно бы поблек.

Отстраненно глядя в сторону, тцар прицепил к поясу ножны с Мечом. Наконец, поднял на соратников острый и собранный взгляд, обронил:

Волхв неодобрительно покачал головой. Громострел торопливо откинул полог, и внутрь ворвался гвалт толпы.