Ясно как белый день, что он представляет на моем месте свою ненаглядную Эмили… Жутко, но даже это меня не останавливает.

Когда я поддаюсь движению его губ и языка, некромант резко отрывается, оставляя меня с ощущением горечи и обездоленности.

Пытаюсь возмущаться и ругаться.

Но некромант не слушает, поворачиваясь к мере. Замолкнув, то же самое делаю и я.

Прямо на моих глазах оставшиеся черные крупинки упали вниз, на горку песка.

Верхнее деление песочных часов опустело. Мера исполнилась.

Полупрозрачный купол вспыхнул таким ярким фиолетовым сиянием, что я закрылась локтем от нестерпимого света.

Но Гилберту все было нипочем. Он вытянул руки – трость с чашей легко поплыли к нему, словно только этого и ждали.

Трость он взял в правую, а череп – в левую.

Блэкмор и так распространял вокруг себя уверенность, а с предметами силы и вовсе напомнил какого-то величественного короля-некроманта из прошлого.

Наверное, такому великолепному мужчине действительно лучше подходит важная и благородная Эмили, а не я со своими смешными мармеладками и любовью к вырвиглазному цвету.

– Вы получили то, что хотели, – тихо сказала я. – Полагаю, на этом все. Наш брак должен быть расторгнут.

– Прежде я должен убедиться, что артефакты подчиняются и признают во мне своего хозяина, как им следует, – бросил Блэкмор. – Потом можете катиться на все четыре стороны вместе со своим мармеладом.

В этой фразе было столько презрения. Столько равнодушия…

– Меня от вас тошнит! – прокричала и бросилась к выходу из родового хранилища Блэкморов.

И, между прочим, не соврала. В этот момент я действительно ощутила подступившую к горлу тошноту.

Оно и неудивительно – некромант похлеще самого опасного токсина и самого смертельного яда будет!

Скорее бы уже мы развелись, и он перестал терзать мое израненное сердце…

После двухнедельного отсутствия я подходила к своему магазину со смешанным чувством нетерпения и тревоги.

Тревоги было больше. Я боялась увидеть разбитые витрины, опрокинутые корзины, испачканные стены…

Чутье подсказывало, что конкурентка способна на все, чтобы утвердить титул мармеладной королевы Морбидиона.

Однако не успела я подойти к двери, как из нее вырвался безумный черный вихрь и чуть не сшиб меня с ног.

– Любимый! Вернулся! – верещал Готик, тыкаясь мне в лицо прохладным розовым пятачком.

Разбушевавшийся крылан обнимал меня крыльями, а я гладила его пушистое тельце и чуть не плакала от радости.

Я не предполагала, что разлука с фамильяром способна так сильно повлиять на связь с хозяином.

Мне вмиг стало намного, намного лучше!

В павильоне меня встретила Борона с огромной дубинкой наперевес.

– На вверенной территории все спокойно! – по-военному четко доложила она.