В колледже магии нас учили, что демоны считаются злыми, соответственно, те, кто видит их потоки и пользуется ими – темными. Творцы, наоборот, несут добро. Их потоки питают светлых магов. Так рассказывал мне и отец.

Однако в этой книжке не было такого яркого разделения на добро и зло. Магия подразделялась на два вида в зависимости от ее происхождения. Здесь говорилось, что сумеречные маги могут быть добрыми и наоборот.

Присев на нижнюю ступеньку с книжкой в руках, я крепко-накрепко задумалась.

Изначально я приняла Гилберта Блэкмора, как зло в чистом виде. Но, если подумать, некромант был добр ко мне, всегда только помогал и ни разу не обидел.

Меня со страшной силой тянуло к нему, я восхищалась и полюбила его, поверив в то, что это чувство взаимно.

Что, если крыса Эмили наврала с три короба, а я поверила?

Может, стоит поговорить с Гилбертом напрямую?

Но как я тогда буду выглядеть в его глазах?

Несчастной влюбленной дурочкой, наверное…

Все так же пребывая в глубокой задумчивости, я взобралась на лестницу, чтобы пихнуть томик обратно, но он внезапно провалился назад. Пристав на цыпочки, сунула руку в образовавшийся проем и нащупала какие-то листки.

Но когда их развернула, осталось только плечами пожать. Это были очень сложные чертежи на древнеморбидионском.

Песочные часы. Какой-то странный человек, вписанный в круг. Тот же человек, вписанный в некую звезду, или, скорее, снежинку. Над каждым навершием снежинки стояла надпись. С древнеморбидионским у меня было плохо, однако некоторые надписи смогла разобрать.

Сила, выносливость, скорость, ум… Потом, кажется, красота…

И все, на большее меня не хватило.

От мельтешения закорючек перед глазами вдруг закружилась голова. Поспешила сунуть чертежи обратно, спуститься с лестницы и покинуть библиотеку.

Скорее, эта вылазка дала больше вопросов, чем ответов.

И сомнений, бесконечных сомнений, которые теперь днем и ночью гложили мою душу.

Я проснулась посреди ночи от голода.

Никогда не относила себя к тем, кто в полуночной тьме опустошает ледник с продуктами.

Но есть хотелось и сильно. При мысли о большом куске солоноватой форели рот наполнился слюной.

Поворочалась с боку на бок, но картины – одна краше другой – не оставляли совершенно никакого шанса на спасение.

У Ромильды, кажется, еще были вяленые томаты. И сырокопченая колбаса с перцем. И гигантский шоколадный торт с экзотическими ананасами и заварным кремом.

Ради приличия я поборолась с собой еще немного.

Но затем накинула шелковый халат на ночную сорочку и, прихватив газовую сферу, отправилась на кухню.

Даже то, что придется пересечь устрашающий темный дом и лестницу меня не испугало!

Коридоры и переходы Блэкмор-холла были темными и пугающе тихими.