Потом Маруся принесла биточки, подала на стол, повела плечиком.

Осетр прислушивался к собственному состоянию. Вроде бы все приходило в норму: успокаивалось сердце, уже не надо было следить за тем, чтобы не дрожали пальцы, высыхала испарина на лбу.

– Кушайте, кушайте! – Маруська просто сияла, как свежевымытая тарелка. – Такому сильному мужчине надо хорошо питаться.

Издевается она, что ли? Называть упавшего в обморок парня «сильным мужчиной»!..

Но Маруська определенно не издевалась. И определенно упавшему в обморок парню хотела понравиться. Не то чтобы Осетр разбирался в повадках желающих понравиться женщин, но почему-то ему показалось, что ТАКАЯ улыбка, ТАКИЕ движения (официантка убирала опустевшую суповую тарелку), ТАКОЙ тон – все это говорит только об одном: Маруська решила, что на залетного торговца надо обратить самое пристальное внимание.

И, соответственно, его внимание к себе привлечь…

Сделав этот вывод, Осетр слегка удивился – никогда прежде он не думал о женщинах ТАК. На первом плане у него всегда были свои желания, а уже потом приходили в голову – их. Но сейчас главным было то, что Маруська имела насчет него какие-то планы… Впрочем, нет.

Главным было то, что Маруська имела насчет него какие-то планы, но он никаких планов по отношению к ней не имел, потому что, дабы иметь ему планы, на ее месте должна была стоять Яна. И никто более…

– Вам наш город понравился?

Он просто слышал, как колотится, в ожидании его ответа, девичье сердце.

– Вы, наверное, очень заняты сегодня?

А теперь она просто затаила дыхание.

А с ним все еще что-то происходило. Как будто по телу разливалось не только тепло от выпитого, как будто в его душу входило нечто странное.

Он словно питался чужим опытом в общении с девицами, ибо его собственное общение сводилось к светским разговорам на выпускных балах, да к краткому любезничанию с незнакомыми во время немногочисленных увольнений. Ну и к нескольким разговорам с Яной на борту «Дорадо»…

– Да нет, не то, чтобы очень…

Маруська просто вспыхнула. Осетру показалось, что если бы она сидела, то просто бы медузой растеклась по стулу…

– Маруся! – крикнул от стойки Макарыч. – Ты о других клиентах, случаем, не позабыла?

– Нет, папа! – Взгляд Маруськи переполнился сожалением.

 – Сейчас!

Она вздохнула, схватилась за поднос с пустой тарелкой и ушла на кухню.

А Осетр взялся за биточки и тут же обнаружил, что у него проснулся просто зверский аппетит. Маруська, что ли, вызвала его? Или мысли о Яне… Интересно, что она сейчас делает?

Биточки тоже оказались чрезвычайно вкусными.

Должно быть, загорает и купается на знаменитых лазурных пляжах Дивноморской Ривьеры… И вовсю любезничает с отдыхающими молодыми людьми…

Эта мысль потрясла его.