И сразу взял быка за рога:

– Анна Александровна! Вам известно, куда делась Яна?

Она смотрела на него непонятным взором, в котором было намешано все: досада за неотесанность зеленого вояки; вина за безобразную выходку подопечной; радость за то, что все, наконец, разъяснится… И даже желание помочь брошенному юноше!

– Присаживайтесь, кадет! У нас будет серьезный разговор.

Осетр едва не фыркнул. «Присаживайтесь!»… Как будто он не сможет выдержать любой, даже серьезный разговор, оставаясь на ногах.

– Присаживайтесь, присаживайтесь!

Присесть было куда – здоровенный диван по-прежнему украшал холл номера. Настоящий сексодром!.. И Осетр присел на самом краешке, готовый бежать, спасать и защищать.

Няня Аня устроилась в другом конце сексодрома.

– Вот что я должна сказать вам, дорогой мой кадет… Вы поймите, я ничего против вас не имею. И она тоже ничего не имеет. Но приказ есть приказ!

– Что-то я ничего не пойму…

Так оно и было. Причем здесь приказ?

– Короче, Таня получила от руководства новый приказ. И немедленно приступила к его исполнению. Ей потребовалось срочно покинуть Дивноморье.

Осетр помотал головой:

– Какой приказ? Причем здесь приказ? Разве она военнообязанная?

Няня Аня продолжала смотреть на него сочувственным взглядом, но ясности это сочувствие в мозги не привносило.

– Татьяна – секретный сотрудник министерства имперской безопасности. Кличка «Полина». Это во-первых. А во-вторых, она замужем.

– Э-э-э… – сказал Осетр. Потому что других слов у него не нашлось.

И не только слов. Мыслей тоже практически не было. А из ощущений главным оказалось одно – все та же растерянность. Жуткая невообразимая растерянность. Совершенно не свойственная «росомахам» черта…

– Татьяне было поручено соблазнить вас. Она это сделала. А вчера вечером получила новое задание.

Осетр обнаружил, что с трудом справляется с мышцами лица. Губы, во всяком случае, не слушались.

– Что зачем? Зачем получила новое задание? Или зачем было поручено соблазнить вас?

– П-поручено?.. З-зачем?

Пришлось приложить гигантское усилие, чтобы губы перестали дрожать.

У няни Ани дернулся уголок рта. Наверное, она хотела усмехнуться. Но не усмехнулась. Наверное, почувствовала, что усмешка приведет к тому, что он ее ударит.

– Эти вопросы, мой дорогой кадет, надо задавать руководству. – Она обхватила себя руками и погладила ладонями предплечья. – Пути начальства, как известно, неисповедимы. Вы и сами это прекрасно знаете. – Она сползла с дивана, медленно и осторожно, будто боялась, что любое резкое движение разбудит в собеседнике дикого зверя. – Это все, что я могу вам сказать. Это все, что вы имеете право знать. А теперь ступайте!

Все разговоры были бессмысленны.