«Неужели на человека благотворно действует не только „божья кровь“, но и сама древесина? – подумал Осетр. – А ведь наверняка так оно и есть! И тогда где-то на Крестах должны быть и лесозаготовки».

– Заходи, – сказал Каблук.

Перед ними находилось крылечко, тоже деревянное. Столбики, поддерживавшие перила, были вырезаны в виде кошачьих и собачьих фигур. Наверное, мертвяк, строивший эту избушку, был мастером-резчиком. Интересно, ради чего он пошел по месту жительства на преступление, у него заказов от богатеев должно было быть немеряно.

Осетр шагнул на нижнюю ступеньку.

Она скрипнула. Как пол в «Приюте странников». Интересно, чья ТУТ гостиница? Агента Муромца здесь держат?

Вот сейчас он, Осетр, войдет, а там сидит за столом Карабас, а в углу прикован к стене Муромец. И надо будет без излишнего шума повырубать Карабаса и все его «боевое охранение» и освободить Муромца. А потом вырубить Каблука, а потом Наваху и Кучерявого, а водителя, наоборот, оставить в живых, чтобы он довез бывшего пленника и его освободителя до города…

Он открыл скрипнувшую дверь и вошел.

Стол был, но Карабаса за ним не наблюдалось. Наблюдался там агент Муромец, он же торговец грёзогенераторами Сергей Петрович Костромин. Собственной персоной и в гордом одиночестве. Увидев Осетра, он встал:

– Ну вот, наконец, и вы, молодой человек. – Он поднял руку, в которой что-то блеснуло. – Слушайте сюда!

И тут Осетра с такой силой саданули по затылку, что он только и успел подумать: «Все-таки прокололся!»

Глава тридцать седьмая

Этот транссистемник был точно такого же класса, что и «Дорадо». Поэтому и каюты на нем, и длинные, застеленные коврами коридоры, и кают-компания, разумеется, оказались похожи.

Наверное, и помещения, отмеченные аббревиатурами, оказались бы такими же, но, поскольку Осетр здесь снова выполнял роль пассажира, то ему в таких помещениях, при всем желании, побывать не придется. Если, конечно, опять начальству не понадобится озаботить кадета очередным внеочередным заданием, то ли играющим роль «суворовской купели», то ли не играющим ее. Впрочем, различия между транссистемниками тоже имелись. Во-первых, вымпелы, развешенные тут и там, вместо слова «Дорадо» были украшены словами «Величие Галактики». Во-вторых, здесь отсутствовал Осетров багаж, и стюарды посматривали на пассажира, погрузившегося на борт транссистемника возле Угловки, с определенной подозрительностью. Ну а в-третьих и в самых главных, на борту «Величия» не было Яны.

Осетр и сам удивился, обнаружив, что едва покинул планету-тюрьму, как главное место в его душе заняла именно эта кареглазая девушка, а вовсе не происходившее на Крестах.