Причем, как она теперь понимает, занимался он вовсе не по своей воле, он работал на кого-то. Не на черепов, нет, на черепов он плевать хотел, он работал на кого-то вовне. И чем-то этот его работодатель Женю обидел, потому что в последнее время она не однажды слышала от него фразу: «Они еще меня узнают. Я их всех на чистую воду выведу»… Из всякого рода намеков она поняла, что в ближайшее время на Кресты должен был прилететь некто важный, и Женя с ним собирался встретиться. Видимо, его работодателю совсем этого не хотелось, вот Женю и убили.

– А у вас нет никаких предположений, кто его убил? – спросил Осетр.

– Нет, не знаю. Меня следователь из администрации уже спрашивал. Все, что я рассказала вам, ему я конечно не рассказывала. – Она замолкла.

И вдруг начала заваливаться на бок.

– Что с вами? – удивленно спросил Осетр. – Вам нехорошо?

И тут же кинулся на пол – инстинкты «росомахи» сработали безотказно. Потому что на белом халате медсестры, на ее левой груди, там где сердце, начало расплываться алое пятно.

Откатившись к стене, Осетр замер. Оружия у него с собой не было, и шансы существовали только в ближнем бою.

Поэтому неведомого противника надо было непременно вынудить сократить расстояние боевого контакта.

Вокруг царила тишина. За окном не слышалось ни шагов, ни любого другого шума. Похоже, противник вовсе не собирался сокращать расстояние боевого контакта. А нахождение рядом с трупом обещало Осетру будущие неприятности.

И вообще, если бы его хотели убить, то прежде бы выстрелили в него, прямо в затылок, благо он сидел спиной к окну. А потом пришли бы и уничтожили свидетельницу его убийства. А они поступили иначе, его оставили в живых, а ее уничтожили.

Значит, она была их главной целью, значит, она была свидетельницей чего-то ему неведомого, и они очень не хотели, чтобы она рассказала ему об этом неведомом. Поэтому валяться тут на полу совершенно бессмысленно. Торопиться на улицу с целью обнаружить убийцу – тоже, его уже и след простыл. Тут возникает другой вопрос: надо ли довести до сведенья администрации случившееся здесь, или пусть все катится своим чередом. Рано или поздно кто-нибудь зайдет и обнаружит мертвую Инну. И именно по этой причине отсюда надо убираться как можно быстрее.

Осетр встал, оглянулся на окно, потом подошел к медсестре и пощупал пульс на шее.

Пульса не было. Да, стрелял профессионал, которому даже не потребовался контрольный выстрел.

Что ж, учтем! Убив Инну Музыченко, вы предупредили Остромира Приданникова, господа. Хотя вряд ли желали этого. Вот за предупреждение вам и спасибо!

Он вышел из лазарета, прикрыл за собой дверь. Чувство опасности молчало. Никто в него не целился, никто не собирался подстеречь с дубиной или ножом в руке.

К тому же, обвинить его в убийстве не удастся.