Вот уж чего от себя не ожидала, так это того, что на самом деле осмелюсь не только толкнуть его со всей силы в грудь, но и заодно провести ногтями по коже. Так тебе, гад! Хватаю с земли полусухую футболку и пытаюсь ее на себя надеть, но Илья не дает мне этого сделать, больно вцепившись в запястье.

— Что это вообще сейчас было?! — цедит мне на ухо.

— Иди в задницу, вот что. Отпусти!

— Разбежался. Я не умею залезать в голову людям и сейчас не собираюсь. Еще раз спрашиваю, что случилось за несколько секунд?!

— Ты издеваешься? Осматриваешь меня как кобылу, раздумывая взять или не взять залежавшийся товар, вот что! Еще поди расценивал в своей волосатой башке, что потом от меня сложнее будет отвязаться.

Да сдался ты мне как собаке пятая нога. Не для тебя мама с папой ягодку растили, накось выкуси!

Я всякое ожидала, но, чтобы Илья начал откровенно, нет, не смеяться, а самым настоящим образом ржать-нет!

— Глупенькая, — сквозь смех произносит Илья, притягивая меня к себе так, что наши тела соприкасаются друг с другом. — Я не рассматривал тебя как кобылу и уж тем более не считаю залежавшимся товаром. В моей голове безусловно происходили мыслительные процессы, но совершенно другого рода.

Например, то, что мне совершенно непонятно, как такая красавица может оставаться до сих пор нетронутой, или то, что это совершенно неподходящее место для первого раза, — указывает рукой в сторону сена.

— А я хочу здесь, и если ты хочешь съехать с темы, то так и скажи, а не будь трусом.

— Ань, ты вообще слышишь себя? Это сарай и стог сена. Для человека более опытного все нормально, но не для тебя. Давай отложим это до тех пор, пока моя бабка не уедет отсюда, или по крайней мере не удалится в свою комнату и мы сделаем все по-человечески.

Смотрю на улыбающегося Илью и понимаю, что-нет! Или здесь и сейчас, или никогда. Завтра снова придет какая-нибудь задница на мою голову. А я хочу этого, черт возьми.

— Здесь и сейчас или ты меня больше не увидишь, Купидонов.

— Так все-таки для меня ягодку растили и не выкуси?

— Убью сейчас!

Хочу еще что-то сказать, но Купидонов не дает мне этого сделать, впиваясь в мои губы властным поцелуем. Во мне кипит самая настоящая злость и как только я впускаю его наглый язык в свой рот, тут же прикусываю его.

— Гадючка, — болезненно стонет мне в рот и вновь продолжает меня целовать."

"Резко разворачивает к себе спиной и впивается губами в мою шею, явно оставляя след от засоса. Черт, я, наверное, сумасшедшая, но мне это определенно нравится. Одна его рука вновь ласкает мою грудь, другая перемещается ниже. Меня снова бросает в жар от его прикосновений и снова хочется сильнее прижаться к нему, что я с успехом и делаю. Трусь об него как кошка. Боже, что он со мной творит. Мгновение и я ощущаю, как он отстраняется.