Его шершавые пальцы немного грубовато ласкают мои соски, вызывая какое-то странное, неизвестное доселе чувство. Накрываю его ладони своими и крепче прижимаюсь к его крепкому, мускулистому телу. Чувствую ягодицами его возбуждение и от этого простого осознания мне становится очень хорошо. А когда Илья проводит языком по шее, касаясь меня немного колючей щекой, внизу живота становится по-настоящему жарко. Одной рукой он продолжает ласкать мои соски, другой медленно спускается вниз, вызывая по телу табун мурашек.

— Твоя кожа, словно бархат, — шепчет мне на ухо и одной рукой принимается расстегивать мои джинсы.

Немного замешкавшись он разворачивает меня к себе."

"Быстро целует куда-то в область ключицы и, проведя рукой вниз по животу, присаживается на корточки. Вновь берется за пуговицу джинсов и, быстро ее расстегнув, начинает улыбаться. Это еще что такое? Спросить я не решаюсь, потому что в следующий момент он немного приподнимается и целует мой живот. Приятно скользит губами по моей коже, вызывая стойкое желание притянуть его к себе, что собственно я и делаю, зарываясь руками в его волосы.

Илья на секунду отстраняется, заглядывает мне в глаза и тут же быстро целует в пупок, начиная стягивать с меня джинсы. Получается у него это так же ловко, как и с джинсовкой. Какие-то несколько секунд, и я уже переступаю через штаны, а Илья откидывает их в сторону. Подниматься он не спешит, как какой-то завороженный, уставившись на мои коленки, начинает гладить своими ладонями мои ноги. До чего же приятно, черт возьми. Купидонов припадает губами к моему бедру и как-то незаметно переходит на внутреннюю часть, вызывая какое-то нереальное томление внизу живота.

— Помнишь, я говорила, что не беременна? — Илья резко прекращает меня целовать и вглядывается в мое лицо с каким-то нереальным напряжением.

— Ты беременна?! — поднимаясь во весь рост, с совершенно обескураженным бледным лицом задает вопрос Илья. Да уж, ну я и дура.

— Нет, я не беременна, — кажется, Илья не просто выдохнул, он в миг порозовел. — Я не это имела в виду. Тогда я говорила папе… ну то есть, вышло маме, что я не беременна и девственница.

Ну в общем… это правда. Я не шутила, — черт, а я думала стыдно было, когда из меня клеща вынимали. — В смысле про второе тоже правда, — блин, почему же так неловко. Еще как назло молчит, от чего у меня еще больше нарастает волнение.

— Не шутка, — вроде спрашивает, а вроде и утверждает, фиг поймешь.

Илья хватается за свой подбородок, осматривая меня с ног до головы, и я понимаю, что хочу его ударить. Стою почти голая, а он меня осматривает словно товар, взять или не взять. Брезгует? Сволочь.