— То, что только я облегчу твою потребность, — его жесткие серые глаза впились в нее. — Неважно, что это.

— Ты не можешь расстраиваться из-за меня, из-за моей внешности и соединиться с другим мужчиной, бросив меня, чтобы защитить свое потомство.

— Твоя внешность… — ее глаза путешествовали по шрамам, которые потемнели, когда напряглась его челюсть. — Какое это имеет отношение? — спросила она, запутавшись, видя потрясение на его лице после своего вопроса. — Будешь ли ты причинять мне вред? Вредить моим детям? — Грим заметил мелкую дрожь в ее голосе, которая подсказывала ему, что она боялась, но все же бросала ему вызов.

— Они останутся со мной, — Лиза заставила себя продолжить. — Я буду контролировать то, что происходит с ними.

— Они будут воспитываться в соответствии с законами Торниана, — твердо сообщил ей Грим.

— Они не торнианцы. Только у меня будет контроль.

— Если ты честен со мной, то, как только я получу своих детей, я охотно соединюсь с тобой.

— Только со мной, — потребовал он.

— Только с тобой, — согласилась она, и через мгновение он кивнул, нажав кнопку на пульте.

— Я протестую! — внезапное заявление Лукена заставило Грима повернуться лицом к самцу поменьше. — Она должна быть доставлена ​​в Ассамблею, чтобы соединиться с достойным воином, а не с непригодным!

— Тогда ты должен был обеспечить ее всем необходимым. Она добровольно согласилась соединиться со мной. Это было засвидетельствовано и записано. Все решено! — он повернулся к маленькой самке. — Идем, мы вернем твое потомство.

Наблюдение за тем, как она противостояла Лукену, бесстрашно бросая вызов большому самцу, заставило его почувствовать что-то внутри. Она была свирепой, воином в своем собственном мире. Говорила ли она правду, что осталась с мужчиной, даже когда он не смог доставлять ей удовольствие и не был в состоянии защитить ее? Она отказалась бросить свое потомство. Ни одна торнианская самка не поставила бы интересы своего потомства превыше своих. Они были женщинами. Они были всем, что имело значение, и все же, эта маленькая человечка действовала, как если бы это было нормально. Она, должно быть, лгала.

Лиза не верила в то, на что она только что согласилась. О чем она думала?! Она собиралась стать секс-рабыней почти семифутового пришельца. Она доверяет ему не только свою жизнь, но и жизнь ее девочек и, возможно, любых будущих детей. Что она могла подумать… за исключением того, что… что-то в нем притягивало ее… может быть, это было из-за того, как все остальные относились к нему, со страхом, но и так, словно он был неисправен. Они сказали, что он непригоден. Что они знали об этом Гриме, чего не знала она? Он сказал, что не навредит ей и девочкам.