Они уже потеряли отца, они не потеряют и меня тоже! Не потому, что какой-то идиот не может почувствовать запах! — она посмотрела на Лукена хмурым взглядом. — Ты вернёшь меня обратно к ним! СЕЙЧАС ЖЕ!

Каждый мужчина смотрел на нее в шоке, ведь ни одна самка не смела кричать на воина. Размер и сила воина пугали женщин, несмотря на знание того, что они никогда не пострадают. Гнев Верона или Лукена заставил бы их съежиться и плакать.

— Я очень умный, — Лукен рычал на нее, находясь в ярости от оскорблений. Его глаза расширились, когда она наклонилась над столом, становясь еще ближе к нему.

— Ты не можешь доказать это. А теперь верни меня к моим детям! — приказывала она.

— Это невозможно! Ты уже получила программу обучения, — Лукен отошел от нее. Он закончил с обсуждением.

— О чем он говорит? — Лиза обратилась к остальным мужчинам.

— Ты получила нашу программу обучения, когда мы привезли тебя на борт, — ответил зеленокожий мужчина. — Как еще, ты думаешь, ты можешь говорить и понимать наш язык?

— Что? — голос Лизы оборвался, когда девушка вдруг поняла, что она не говорила по-английски, что они все не говорили по-английски! — Мне все равно! — она покачала головой. — Я хочу своих детей!

— Теперь ты знаешь о нас, ты не можешь вернуться, — сказал мужчина с сожалением.

— Но, Верон, — возразил Кален, — у нее есть потомство… — Лиза повернулась к Каллену, понимая, что у нее теперь был союзник.

— Ни один воин не согласиться вернуть ее. И я не могу заставить кого-то. Я не могу ничем помочь. Как только она прибудет на Торниан, то успокоится и соединится с кем-нибудь из воинов. Она скоро их забудет.

— Верон, остальные самки… — Каллен попробовал снова, — они крайне взволнованы этой ситуацией. Они говорят, что не будут соединяться с нашими воинами, если мы не решим эту проблему.

— Что? — Верон не мог поверить, что это происходит. — Все потому, что она утверждает, что у нее есть потомство? — сердито спросил мужчина, указывая на Лизу.

— Ваши женщины, должно быть, настоящие суки, — глухо сказала Лиза. — Вы не имеете ни малейшего понятия о том, на что готовы пойти человеческие женщины, чтобы защитить свое потомство, или что мы сделаем с теми, кто угрожает им.

После ее заявления наступило неловкое молчание, заполнившее комнату.

— Я приму и защищу ее потомство, — вдруг, как будто издалека, он услышал собственный голос. — При условии, что она согласится соединиться со мной и ни с кем другим.

— Если она сможет объяснить, почему не носит аромат мужчины, — его темно-серые глаза опасно сверкали. Лиза пыталась прочистить внезапно пересохшее горло, но прежде чем она успела ответить, Верон заявил.