– Сегодня не получится, Паша, – произнесла женщина, не потрудившись придать голосу хоть какое-то сожаление.
– Экзамены? – подсказал Пафнутьев.
– Не только... Подруга заболела, надо навестить... Дома полный кавардак... Все собиралась за уборку взяться...
– Да какие гости, – небрежно сказала Таня, и Пафнутьев улыбнулся своему печальному знанию человеческих слабостей.
– Ох, Таня, Таня, – вздохнул он непритворно, – ты даже не представляешь, с каким страшным человеком разговариваешь. А если я скажу, что еще неделю назад приставил к тебе одного толкового оперативника, который не спускал с тебя глаз ни днем, ни ночью? Теперь я могу сказать, чем заболела подруга, какие тебя ждут экзамены и сколько они еще будут продолжаться.
– Слушай, неужели в самом деле приставил?! – ужаснулась Таня. – Это ведь... Это незаконно!
– Очень даже законно. К нам прибыли на практику двое ребят... Надо же их на чем-то проверить. Одного я приставил к тебе, поскольку всегда могу оценить достоверность добытых сведений.
– Паша, это нечестно! – жалобно проговорила Таня.
– Если ты будешь и дальше вести себя со мной вот так безжалостно, – жестко проговорил Пафнутьев, – я его попросту посажу.
– А почему ты не спрашиваешь, кого я собираюсь посадить? Эх, Таня, не любишь ты меня, не жалеешь!
– Ну почему же... Я очень тебя люблю.
– Когда говорят, что люблю очень, это значит, что не любят совсем. Мне не нужно, чтобы ты меня любила очень. Очень – никто никого не любит. Все проще: или любят, или нет.
– Опять ты за свои следовательские штучки.
– Я говорю только о любви.
– За что ты к нему прицепился?
– Ну... Прицепился я больше к тебе... А за что его сажать... У него три пары джинсов. – Конечно, Пафнутьев не знал, сколько штанов у нового поклонника Тани, но он знал Таню.
– Это преступление?!
– Чтобы иметь три пары джинсов, надо совершить не одно преступление. Такова жизнь. Давно его знаешь?
– О, так у вас все впереди!
– Даже так, – упавшим голосом обронил Пафнутьев. – Даже так... Ну ладно, приятно было с тобой поговорить. Если что – звони. Всегда рад, как говорится.
– Зашел бы как-нибудь, Паша!
– Зайду.
– Приходи сейчас, – произнесла Таня несколько вымученно.
– Что же это получается – запугал бедную девочку, нагнал страху и, воспользовавшись ее беспомощным состоянием, в дом проник... Нет уж! В другой раз. Но предупреждаю – я страшный человек. А в гневе даже неистовый. Все. Целую.
И Пафнутьев положил трубку, хотя слышал, что Таня еще что-то пыталась объяснить. Он снова откинулся на спинку стула, нашел затылком привычное место на холодной стене.
Комментарии
Добавить комментарий