Он только улыбался широко и даже как-то радостно, открывая для себя Пафнутьева в новом качестве – бесстрашного и мстительного насмешника.

– Итак? – Сысцов в упор посмотрел на следователя, и тот сразу вспомнил устремленный в потолок мохнатый палец Халандовского. Пафнутьев встал, подвигал плечами, чувствуя себя слегка скованно в новом костюме, задержался взглядом на лице Сысцова, на его старой руке с обвисшей кожей, помолчал...

– Все произошло по старым, но строгим законам детективного жанра, – он бросил взгляд в сторону Фырнина – слушай, дескать, внимательно. – В начале всех происшедших печальных событий стоит Илья Матвеевич Голдобов. Двадцать лет он возглавлял управление торговли. Насколько я могу судить – это прекрасный человек, честный, самоотверженный работник.

– Полностью с вами согласен, – скорбно кивнул Сысцов.

– И вдруг на самом неожиданном месте возникает конфликт. Несколько раз за последние годы Голдобов вынужден был поехать в командировку с экономистом Пахомовой. Сами понимаете, что многие вопросы без экономиста решить нельзя – отчеты, планы, сметы... Но, к несчастью, мужем этой женщины оказался личный водитель Голдобова, некий Николай Пахомов. Человек, надо сказать, не самого лучшего пошиба. И только великодушие Ильи Матвеевича, его терпимость, может быть, даже простодушие позволяли Пахомову какое-то время оставаться на этой работе.

Сысцов согласно кивнул, а Анцыферов, увидев этот, почти неприметный, кивок, поспешил поддержать Пафнутьева.

– Да-да, совершенно с этим согласен. Прекрасный человек. Что касается Пахомова, у нас есть несколько его писем... Это какой-то кошмар! Вы не поверите...

– Продолжайте, – Сысцов кивнул Пафнутьеву, останавливая не в меру разволновавшегося Анцыферова.

– И этот человек, буквально ошалев от ревности, потеряв всякий человеческий облик...

– Это Пахомов? – уточнил молчавший до сих пор Фырнин.

– Именно! – твердо сказал Пафнутьев. – Он засыпал своими кляузами все мыслимые и немыслимые инстанции. Журналы, газеты, прокуратуру! Здесь присутствует корреспондент «Личности и права» Валентин Алексеевич Фырнин... Он приехал с одним из писем Пахомова и может подтвердить мои слова.

– Да, мы получили письмо Николая Константиновича Пахомова, – кивнул Фырнин. – Это письмо отличалось от многих других... Его невозможно было не заметить.

Сысцов с подозрением посмотрел на Фырнина, видимо, не услышав в его словах безусловного мнения. Склонив голову к одному плечу, что-то черкнул ручкой на листе бумаги, лежавшем перед ним.

– В этих письмах Пахомов обвинял Голдобова во всех смертных грехах. Взяточничество, поборы, завышение цен, подкуп высших должностных лиц города, строительство сверхдорогих дач, валютные операции...