Но когда я был в Нагорном Карабахе в момент вспышки национального достоинства...

Анцыферов про себя выматерился, и, очевидно, этот мысленный посыл был столь мощный, что заставил Фырнина резко изменить тему.

– Скажите, Леонард Леонидович... У вас наверняка есть какие-то объяснения... Почему на одной неделе погиб и водитель, и его шеф? Неужели случайность?

– Да, это печально, – Анцыферов удрученно развел руками. – Что делать?.. Что делать?..

– Я слышал, что Голдобов долгое время пользовался личным покровительством Сысцова, это правда? Мне говорили, что они вместе ездили на охоту, на рыбалку... Наверно, это большой удар для Председателя?

– Это для всех нас удар, – Анцыферов непритворно вздохнул.

– Как? Голдобов – и ваш друг?! Простите, я не знал... Мне казалось, что... Потеря близкого человека... Простите.

– Голдобов не был моим близким другом, – холодно сказал Анцыферов. – Да, мы встречались, по работе находили общий язык... Но дружить... Нет.

– Да? Интересно... Я понимаю, я прекрасно все понимаю. – И Фырнин принялся что-то быстро записывать в свой блокнот. Причем делал он это как-то слишком уж долго, Анцыферов маялся, ерзал на стуле и, не придумав ничего лучшего, в раздражении начал набирать номер телефона. Фырнин тут же перестал записывать и замер, с напряженным любопытством ожидая разговора, который сейчас состоится. Анцыферов в полнейшей растерянности положил трубку.

– Простите, если у вас больше нет вопросов...

– Есть! – радостно воскликнул Фырнин. – Я слышал, что на месте личной дачи Голдобова обнаружены человеческие останки... Кости, черепа... В городе говорят, что в подвалах дачи была маленькая тюрьма... Неужели это правда, Леонард Леонидович?!

– Кто вам сказал такую чушь? Кто вам мог такое сказать?

– А что... Это закрытая информация?

– О боже! – Анцыферов схватился за голову.

– Леонард Леонидович, я понимаю, огласка всегда нежелательна, но вы должны согласиться, что пресса имеет право...

– Тюрьмы не было! – твердо сказал Анцыферов.

– Но там горы скелетов!

– Не знаю. Не видел.

– Скажите, а труп прекрасной девушки... Мне говорили, что ее застрелил генерал Колов? Он признался?

– Как Колов? Почему Колов? – Анцыферов от неожиданности откинулся на спинку стула.

– Случайно, по своим каналам я узнал, что пуля выпущена из его пистолета... Таково заключение экспертизы. И у меня есть ее копия.

– Как она к вам попала?

– Значит, все правильно? Значит, вы подтверждаете? – И Фырнин опять принялся писать в блокнот.

– Что вы там пишете?

– Что вы согласны с заключением экспертизы.

– Я этого не говорил! – заорал Анцыферов.

– Как? Уже отказываетесь?! Но вы же сказали, что пистолет Колова фигурирует в деле... Ведь в деле есть пистолет?

– Пистолет есть, но...

– И прекрасно! – подхватил Фырнин.