Простите за настырность... Вот вы мне сказали, что, дескать, первая ваша мысль была, что он упал и ударился...

– Мне так показалось.

– А откуда он мог упасть?

– Не знаю... – Она первый раз посмотрела на Пафнутьева заплаканными глазами. – Почему-то подумалось.

– И вы не поссорились?

– Нет. – Она покачала головой. – Когда долго не видишься, какие ссоры...

– Долго – это сколько?

– Наверно, больше недели не виделись.

– Около года... Мы на корте познакомились... Но... Как вам сказать... Это было мимолетное знакомство. И только месяц назад мы стали...

– Понимаю. А замуж он вам не предлагал?

– Нет, но... Разговоры о будущем были. Хорошо бы туда поехать, хорошо бы вдвоем по Средиземному морю...

– А как вы думаете, Даша, что произошло? Как это могло случиться? Ведь ни в какие же ворота!

– Понятия не имею! Ничего не могу понять!

– Вы уверены, что ни к чему в комнате не прикасались до нашего приезда!

– Что вы имеете в виду? – Она повернулась к нему.

– Ну... Например, окно было распахнуто, но, когда все это случилось, вы закрыли окно, задернули штору...

– Нет-нет! Чтобы пройти к окну, чтобы пройти в комнату, мне пришлось бы переступить через него... А я как увидела, так сразу сюда...

– А как же позвонили? Ведь телефон в глубине комнаты?

Даша молча показала на неприметный телефончик в виде подвесной трубки с кнопками.

– Понятно, – несколько смущенно кивнул Пафнутьев. А про себя опять подумал: «Третий труп. Неужели не последний?»

В кабинете Первого находился журналист, их разговор затягивался, и Голдобов нутром чувствовал, что это плохо. Уж коли он шастает не по правовым коридорам, не в прокуратуре и в милиции, а сидит здесь, то хорошего здесь мало. Значит, замах не на плохое ведение следствия, значит, замах покрупнее...

В приемную входили люди, о чем-то договаривались с секретаршей, но Голдобов их не слышал. Барабаня пальцами по чемоданчику, он еще и еще раз просчитывал задуманное. Не все казалось ему надежным, но отказаться тоже было нельзя. Уже нельзя. И потом, в атаке ему всегда везло.

Открылась дверь, и из кабинета вышел Фырнин. Голдобов остро глянул на него и успокоился. Существует такое испытание для шахматистов – им дают взглянуть на шахматную доску в течение одной секунды и после этого предлагают оценить позицию. Так вот, этой секунды бывает вполне достаточно, чтобы уверенно сказать о преимуществе черных или белых фигур. Потом, при изучении позиции, игроки найдут и скрытые возможности, и тайные замыслы, и коварные ходы, но первое впечатление, секундное, всегда оказывается верным. Голдобов смотрел на Фырнина не более секунды и вывод сделал – безопасный, управляемый или, уж во всяком случае, покупаемый человек. Простодушная улыбка, румянец от волнения – как же, пообщался с первым человеком края.