Она была такой маленькой. Лёгкая, хрупкая и сильная, как воробей. Бежевые брюки и подобранный в тон короткий пиджак. Было что-то из восьмидесятых в её устарелой, но со вкусом подобранной одежде. Она шла так же стремительно, как входила в бар каждое утро, появляясь эффектно для аудитории от двух до восьми человек.

— Люсиль пришла! — провозглашал Бен, прежде чем безо всяких просьб начать для неё смешивать её обычный яд, виски сауэр.

Но не то, как она входила в комнату, напоминало Харри его мать, умершую от рака в онкологической клинике «Радиум», когда ему было пятнадцать, всадив тем самым в его сердце первую пулю. А мягкий, улыбчивый и в то же время грустный взгляд Люсиль, говоривший о добром, но покорном сердце. То беспокойство, с которым она расспрашивала кого-то о последних новостях, их здоровье, любовной жизни, друзьях и родных. И то уважение, которое она проявила к Харри, позволив ему мирно сидеть в самом конце барной стойки. Его мать, неразговорчивая женщина, которая была серым кардиналом семьи, её нервным центром, которая тянула за ниточки так незаметно, что любой мог с лёгкостью поверить, что это отец принимал решения. Его мать, которая всегда была готова тепло его обнять и всегда его понимала, которую он любил больше всех на свете, и ставшую, впоследствии, его ахиллесовой пятой. Как в тот раз, во втором классе, когда послышался мягкий стук в классную дверь, и показалась его мать с коробкой для завтрака, которую он забыл дома. Лицо Харри автоматически засияло при виде её, пока он не услышал смех некоторых одноклассников. После этого он вылетел из класса к ней в коридор и яростно отчитал за то, что она его позорит, она должна уйти, еда ему не нужна. Она лишь грустно улыбнулась, отдала коробочку с завтраком, погладила его щёку и ушла. Позже он об этом не заговаривал. Разумеется, она всё поняла, как всегда понимала. И когда он отправился спать в тот вечер, то тоже понимал, что не она была причиной его смущения. А то, что все вокруг увидели. Его любовь. Его уязвимость. В последующие годы он несколько раз порывался извиниться, но, вероятно, это показалось бы просто глупым.

Облако пыли поднялось над посыпанной гравием площадкой перед баром, окутав на мгновение Люсиль, которая старалась удержать на месте солнцезащитные очки. Он увидел открывающуюся пассажирскую дверь «Камаро» и выходящего из неё мужчину в солнечных очках и красном поло. Он встал перед машиной, загораживая Люсиль путь.

Харри ожидал увидеть разговор между ними. Но вместо этого мужчина сделал шаг вперёд, схватил Люсиль за руку и начал тащить к «Камаро». Харри видел, как каблуки её туфель вонзаются в гравий. И теперь он также видел, что у «Камаро» были не американские номера. В это мгновение он вскочил с барного стула.