Она понятия не имела, почему норвежским детям вот уже почти сто лет нравилось, когда их убаюкивали историей о встревоженном мальчике, который недоумевает, почему с пастбища не вернулся домой его любимый козлик Блюмен, и боится, что его забрал медведь, и теперь он лежит изуродованный и мёртвый где-то в горах.

И всё же, пропев один куплет, она услышала, что дыхание Герта стало спокойнее и размереннее, а спустя ещё одно четверостишие в телефон зашептал голос её свекрови.

— Он заснул.

— Спасибо, — ответила Катрина, которая так долго сидела на земле, на корточках, что ей пришлось опереться рукой о землю. — Я постараюсь вернуться пораньше.

— Не спеши, дорогая. Это я должна благодарить тебя, что ты разрешаешь нам проводить время с ним. Знаешь, во сне он так похож на Бьёрна.

Катрина сглотнула. Она не могла ничего толком ответить, когда слышала подобное от свекрови. Не потому, что она не скучала по Бьёрну, не потому, что она не была рада, что родители Бьёрна видели его в Герте. Просто потому что это не было правдой.

И она сосредоточилась на насущных проблемах.

— Потрясающая колыбельная, — сказал Сон Мин Ларсен, который подошёл и присел на корточки рядом с ней. — «Может быть, ты уже мёртв»?

— Понимаешь, это единственное, что он хочет услышать перед сном, — сказала Катрина.

— Ну, тогда пусть слушает. — Её коллега улыбнулся.

Катрина кивнула.

— Ты когда-нибудь задумывалась о том, что в детстве мы ожидаем безусловной любви от наших родителей, не отдавая ничего взамен? Что мы на самом деле в тот момент являемся паразитами? Но потом мы взрослеем, и всё полностью меняется. Как ты думаешь, когда именно мы перестаём верить в то, что нас можно любить безоговорочно просто за то, что мы такие, какие есть?

— Ты имеешь в виду, когда она перестала верить?

— Да.

Они посмотрели на тело молодой женщины, лежащее на земле в лесу. Её штаны и трусы были спущены до щиколоток, молния на пуховике была наглухо застёгнута до самого верха. Лицо, обращённое к усыпанному звёздами небу, казалось белым как мел в свете прожекторов, установленных посреди деревьев сотрудниками криминалистического отдела. Макияж девушки смазался, словно он стекал и высыхал несколько раз. Волосы, сильно обесцвеченные химикатами, прилипли к одной стороне лица. Губы были раздуты от силикона. Накладные ресницы, похожие на карниз крыши, топорщились над одним запавшим глазом, смотревшим остекленело сквозь них, а над другим глазом, которого на самом деле не было, зияла лишь пустая глазница. Возможно, все эти плохо поддающиеся разложению синтетические материалы стали причиной того, что тело так хорошо сохранилось.

— Это Сюсанна Андерсен? — спросил Сон Мин.

— Полагаю, да, — ответила Катрина.