К счастью для меня, он даже в таком положении сохранил понятия об офицерской чести.

— Ты говоришь страшные вещи, Виталя! — тихо сказала Светлана. — И чем в итоге все закончилось?

— В 1991 году Советский Союз распался на пятнадцать независимых государств — республиканским элитам захотелось иметь собственные кормушки.

— На пятнадцать государств? — в очередной раз удивилась Света. — Откуда столько?

— У нас была своеобразная национальная политика… — криво усмехнулся я. — Тоже, видимо, один из факторов, повлиявших на распад великой страны. К примеру, свои собственные республики имели такие небольшие народцы, как эстонцы и латыши, армяне и грузины, узбеки и таджики.

Я уж молчу об украинцах и белорусах — они так даже в международном органе, Организации Объединенных Наций, были представлены — как суверенные государства.

— А у нас лет двадцать назад упразднили Прибалтийскую, Закавказскую и Среднеазиатскую республики… — задумчиво сказала Света. — И на их месте создали систему региональных центров, управляющих страной не по национальному признаку, а по территориальному. Опять ты постарался?

— Думаю, что товарищ Сталин сделал правильные выводы из предоставленной мной инфы! — Я немного дистанцировался от потенциального участия в этом «богоугодном» деле.

 — Я всего лишь показал, к чему может привести деление большой страны на национальные квартиры. Ведь никакой технологии решения этой проблемы я предоставить не мог, просто не знал ее. Иосиф Виссарионович сам придумал способ выхода из этой ловушки. Причем способ весьма удачный, раз у вас Советский Союз все еще единое государство. Ладно… Слушай дальше…

И я еще почти три часа рассказывал Светлане о своем покинутом мире, о наших достижениях и провалах, о наших героях и наших предателях…

А потом мы легли спать.

В доме было тепло, но не душно, волглый дух ушел из комнат начисто. Света заняла кровать в спальне, а мне постелила на диване — он стоял в мансарде, куда вела узкая деревянная лестница.

Все двери, кроме наружных, Сморкалова распахнула настежь, чтобы, если позвонят, не терять драгоценных секунд на открывание.

Стояла потрясающая тишина, которой не бывает в городе.

Окно мансарды, защищенное сеткой от комаров, было открыто в сад, но даже шороха листьев не доносилось. Мерцала пара звезд и проливалось лунное сияние, обещая, что скоро естественный спутник Земли займет весь верх окна и поработает в моей «горнице» ночничком.

День был маятный, но усталость очень медленно покидала меня — глаза не слипались, дрема не обволакивала, а окружающее безмолвие заставляло прислушиваться.

И вот я уловил легкие шаги. Пару раз скрипнули ступеньки, и я довольно улыбнулся.