Я мог стрелять только в фиксирующую горло Сморкаловой руку, но при этом была стопроцентная вероятность задеть мою подругу.

Краем глаза замечаю, что из развалин лезут еще несколько человек в военной форме. И вот они как раз вооружены — тащат автоматы, винтовки и вроде бы даже один ручник, причем не наш, а немецкий. Все-таки диверсанты! Последнее сомнение в том, что мы капитально влипли, оставило меня, и я заорал во все горло:

— Бармалей, беги к нашим!

Надеясь, что Сидоров не будет разыгрывать ненужный сейчас героизм и четко выполнит указание, поворачиваюсь лицом к врагам и быстро опустошаю магазин «Грача».

И вроде бы парочка человек падает. Ответного огня диверсанты не открывают, но перезарядиться мне не дает «лейтенант» — тыкает в мою сторону замотанной грязным бинтом «культей». На ней вдруг вспухает легкое огненно-дымное облачко — да у него там, под бинтами, пистолет! Бедро обжигает, нога подламывается, и я начинаю падать наземь. Скорости моему падению добавляет подбежавший диверсант с ППД в руках — взмах прикладом и меня окутывает темнота.

Совещание проходило в кабинете Жданова. Андрей Александрович пригласил туда Ванникова, Федоренко, Зальцмана с Котиным и Грабина.

— Партия и правительство придают большое значение перевооружению тяжелого танка, — серьезно сказал Жданов. — Проект решения нужно подготовить как можно быстрее. Поэтому работать придется допоздна, не выходя из ЦК. Питаться будете здесь же — обеспечим. Для вашей работы отведено помещение…

Грабин со всеми прошел в просторный зал заседаний, где стоял длинный стол со стульями, а на зеленой скатерти лежало все необходимое для работы.

Василий Гаврилович Грабин, главный конструктор ствольной артиллерии, генерал-майор технических войск, профессор, был еще и очень пробивным человеком, который мог без особого трепета перечить наркомам, маршалам и даже самому товарищу Сталину.

Когда в начале 30-х заместитель наркома обороны Тухачевский, рьяно выступавший за отказ от ствольной артиллерии и переход на безоткатную динамо-реактивную, всячески препятствовал созданию новых пушек для армии и флота, Грабину удалось-таки собрать вокруг себя молодых специалистов и продолжить важное дело.

Благо вмешались Орджоникидзе и Сталин, но все равно из-за маршальской некомпетентности были потеряны годы.

Василий Гаврилович разработал метод скоростного проектирования, чтобы создавать новые пушки буквально в течение месяцев или даже недель — от начала работ до образцов для испытаний. А потом конструкторы и технологи сообща ставили орудия на валовое производство, в разы сокращая их стоимость.