— Как самочувствие? Слышал, вас опять бомбой накрыло?

— Добрый день, товарищ Сталин! Я здоров! Не в первый раз накрывает! — усмехнулся я. — Настроение боевое, готов выполнить любое задание партии и правительства.

— Очень рад за вас, товарищ Дубинин! — действительно довольно тепло сказал Сталин и несколько, как мне показалось, нервно уточнил: — А та милая барышня, доктор медицинских наук, она с вами?

— Так точно, товарищ Сталин! Ждет не дождется, когда же можно будет поднимать медицину в СССР.

— Это хорошо… — обрадовался вождь. — Товарищ Дубинин, как вы оцениваете положение на фронтах из вашего… хм… будущего? Я имею в виду, насколько изменилась ситуация по сравнению с былой реальностью?

— Незначительно, товарищ Сталин! — Я качнул головой и посмотрел на экран планшета.

 — Полагаю, что текущая обстановка на фронте и без меня вам хорошо известна: Минск пришлось оставить, гвардейцы генерала Бата понесли большие потери и отходят к Бобруйску. Фронт прошел по линии Псков — Великие Луки — Орша — Витебск — Могилев — Бобруйск — Гомель — Чернигов — Киев — Черкассы. Единственное, в присутствии Владимира Петровича, избежавшего героической гибели, танкисты действуют гораздо грамотней — в «прошлый раз» Бобруйск сдали уже 10 сентября, а в новом варианте, как мне говорит энциклопедия, отступают очень организованно, постоянно огрызаясь контратаками и устраивая крупные засады. Чтобы парировать активность 1-й гвардейской, немецкому генералу Гудериану приходилось чуть ли не в ручном режиме управлять своими дивизиями. Из-за чего он постоянно болтался у линии фронта и был ранен во время артобстрела. К нашему сожалению, ранен легко и быстро вернулся в строй.

— Ну вот, значит, все-таки не зря съездили, Виталий Дмитриевич! — то ли пошутил, то ли всерьез сказал вождь.

— Главное для меня было — друга спасти! Все остальное — вторично! Это ведь я его втянул в эти приключения, черт бы их побрал! Простите, товарищ Сталин…

— Ничего страшного, товарищ Дубинин! Я на крепкое слово, сказанное в сердцах, не злюсь.

— И вот еще что я хотел сообщить, чуть не забыл! — спохватился я, хлопая себя по лбу планшетом. — Буквально только что прочитал — после битвы за так называемый «Бобруйский выступ» немцы, поняв, что темпы наступления окончательно сорваны, повернут на юг! Гитлер потребовал до зимы захватить Киев и Донбасс.

И что самое противное — Киев они все-таки возьмут. Хотя и провозятся до ноября. Самое интересное, что после моей предыдущей «командировки» такого точно не было. Тогда в середине октября шла битва за Смоленск…

— Спасибо, Виталий Дмитрич, я все записал! Подготовимся! Встретим! А дальше? — после недолгой паузы спросил Сталин.