Готье осозна́ет, что ее нет, только когда она не придет на репетицию или на концерт. И даже тогда, Ингрид была уверена в этом, он только пожмет плечами и скажет, что им нужен новый клавишник. Ингрид уже думала, кого бы можно было попробовать пригласить.

А пока Готье сидел в студии и играл что-то на гитаре. Он был печален, но это было его естественное состояние, Ингрид давно привыкла к его необъяснимым приступам грусти. Он часто бывал печальным без причины, это было как часть его странной, непредсказуемой натуры. Точно так же он мог ни с того ни с сего вдруг начать петь, смеяться и заряжать своей энергией всех вокруг.

Ингрид бросала на него короткие, полные любви взгляды. Она хотела сделать его таким счастливым, каким он не мог быть от природы. Чтобы улыбка не покидала этих красивых, тонко очерченных губ.

Печаль Готье на самом деле была связана исключительно с Элизой. Пока все обсуждали варианты побега и спасения «рядового Райана», Готье отошел в студию, плотно прикрыл за собой стеклянную, звуконепроницаемую дверь и набрал телефонный номер Элизы. Все услышанное обеспокоило его. То, что Элиза не приедет завтра же на репетицию, потрясло его.

Он не рассматривал до этого момента такой возможности — что́, если завтра она не придет. Два года она тихо и незаметно появлялась рядом, и стоило обернуться, всегда можно было встретить взгляд ее пронзительно-голубых глаз. Он так привык к этому, что воспринимал это как должное. Элиза была часть его жизни, она просто была здесь, и все, и нигде больше.

— Алло! — раздался чей-то громкий, властный голос в телефонной трубке. Скорее всего — самой бабушки. Готье замер, не представляя, что можно сказать. — Алло, это кто? Сони нет, ее не будет.

Не звоните ей больше.

Возникла длинная пауза, Готье молчал. На другом конце провода вздохнули, и тот же голос добавил:

— Я вас предупредила. Пеняйте на себя.

Готье услышал щелчок, потом соединение оборвалось. Он пытался перенабрать номер, но больше уже никто к телефону не подошел. Ни в тот, ни в другой день. Несколько дней — сплошная тишина. Готье понял, что, скорее всего… телефон отключили.

Он не знал, что делать дальше. На него навалилась странная, давящая пустота, и он уже не хотел ни играть, ни писать.

Им завладела хандра, как облако, и в последующие сорок дней он просто ходил, спал, иногда ел, спокойно слушал болтовню Ингрид и даже иногда улыбался и кивал в соответствующих местах. Готье просто ждал чего-то, как бы поставил себя на паузу. То, что ему так плохо и пусто без Элизы, удивило его и обеспокоило.

А потом вдруг от Володи стало известно, что Элизу реально держат взаперти и под круглосуточной охраной, что все очень, очень серьезно. Ее родители — дипломаты, и они хотят увезти ее в Новую Зеландию.