Возможно, уже сейчас брат Травинки гораздо сильнее, чем можно представить…

А потом? Что потом? Мрак метит на место знаменосца — то есть, по сути, хотел войти в правящий триумвират земной колонии? Он-знаменосец, Говорящая-с-Травами — фламиника, два голоса в совете против рикса? Но Майкл был жив и здоров, очень здоров, я бы сказал — дрожь пробирала каждый раз, когда я встречал этого темнокожего борова. Да, ему было далеко за пятьдесят, но афро явно не собирался никому уступать свой пост — на нем была внутренняя безопасность фригольда, организация обороны и планирование выходов.

По сути именно Майклу подчинялись все боевые копья землян. Он пользовался непререкаемым авторитетом у большинства Восходящих, хотя очень редко покидал пределы колонии.

Напрашивался неприятный вывод. Мрак мог стать знаменосцем только в случае, если Майкл уйдет на покой, либо если… Майкла не станет. Также, как не стало Гая Флоу. Но и в этом случае ему придется поспорить за это место с другими Восходящими нашего Народа, и совершенно не факт, что именно Мрака выберет Вероника на роль своей новой правой руки…

Находясь рядом с Травинкой, совершенно не хотелось думать о плохом.

Я шел рядом, держал ее за руку, слушал ее мелодичный голос и чувствовал себя пьяным без вина. Травинка болтала, рассказывая мне о других Кругах, которые мы каждую ночь видели на горизонте. Оказывается, у них имелись имена, как у земных созвездий, и свои легенды. Игг-Древа тоже были очень разными, каждое обладало тысячелетним именем, формой и индивидуальностью, даже оттенки их свечения различались. Основным считалось золотое и серебряное, но также, по словам Травинки, имелись изумрудный, голубой и даже близкий к багряному спектры. Наше Древо Народы Круга звали Элтанир, оно принадлежало к древнему виду золотых лауринов и существовало как минимум две тысячи циклов. Мне стоило это знать, потому что обитатели разных Кругов различали друг друга по знаку Великого Древа.

Мы чудесно провели время вместе, побродив по ночным окрестностям фригольда, а потом, забравшись в огромный стог сухой травы возле загонов, спрятались под плащом ее волшебного Полога и долго закрепляли искусство поцелуев.

Травинка становилась все смелее, ее пыл в постижении новой науки даже немного пугал, хотя чего ждать от девятнадцатилетней девушки, давно скучающей без мужского внимания? Однако, кроме поцелуев и страстных объятий больше ничего между нами не случилось — я-то был не против, но Травинке явно требовалось побольше времени.

Девушка очень нравилась мне, причем не только из-за необычной внешности.