Она устремилась навстречу требовательным ласкам мужчины, оставив где-то далеко позади всё то, что всегда ограничивало её, сдерживало.

Тимур не церемонился с её губами. Он сминал их и одновременно ласкал, то проникал внутрь, встречаясь языком с её языком, то на мгновение прерывал глубокий поцелуй, чтобы с нежностью, не поддающейся вразумлению, провести язычком по влажным, трепещущим губам Леры.

Она хотела откинуть голову назад — мужские пальцы не позволили. Держали крепко. Чтобы снова дать возможность губам Тимура обрушиться на неё, тем самым низвергнув саму девушку в пучину зарождающейся страсти.

Страсти без ограничений. Да и какие ограничения могут быть с Сардыновым? С мужчиной, который сейчас распластал её под собой, подмял. Дал понять, что она никуда от него не денется.

Только не сегодня."

"Его губы покусывали нижнюю губу Леры, заставляя девушку исторгать приглушенные стоны. Лера не заметила, как её руки перенеслись на литые мужские плечи и с большой долей отчаяния вцепились в них, словно они были последним оплотом, удерживающие её от бесконечного падения. Она короткими коготками впилась в смуглую кожу, отчего бедра Тимура невольно подались вперед.

Ещё вперед… Казалось, ещё чуть-чуть, и его член разорвет ткань трусиков.

Тимур оторвался от её губ, чтобы с жаром выпалить:

— Никаких трусов в моей постели. Никаких!

Лера лишь жалко кивнула.

А что ей ещё оставалось делать? Потому что она и сама чувствовала, как они им мешают. Как они ей мешают. Дорогое кружево, которое в обычной жизни не доставляло ни малейшего дискомфорта, сейчас же неприятно холодило кожу. Впилось в нежные намокшие складки.

Тимур же был обжигающе большим и возбужденным.

И как бы Лера ни относилась к нему в повседневной жизни, как бы ни обзывала — барином, порой и похлеще, сейчас она до безумия хотела его. Её тело стремилось к нему. Ей хотелось, нет — требовалось! — ещё сильнее прижаться к нему, отчетливее прочувствовать каждый его мускул.

Иначе…

Что будет иначе — она так и не узнала.

Тимур резким движением проник к ней под ягодицы, хлопком заставил её их чуть приподняться и бесцеремонно сорвал трусики вниз. Послышался звук рвущейся ткани. Дорогое кружево не выдержало испытание мужской страстью.

Лера снова застонала и закрыла глаза.

Внизу живота уже всё пылало, и даже девушка чувствовала, насколько сильно её возбуждение. Как опухли и намокли её нижние губы.

— Открой глаза, — полурык-полустон заставил подчиниться.

Лера распахнула глаза и тихо ахнула. Таким Тимура она никогда не видела. Лицо, точно высечено искусным скульптором из антрацитового камня, доведенного до совершенства. Да, жесткое. Где-то жестокое. Но от того не менее прекрасное. Сжатые губы. Сумасшедший блеск в глазах. Ходящие желваки на скулах.