Может, она придумывает проблему там, где ее и быть не может? Раздувает мыльный пузырь на пустом месте?

Она не знала, зачем ее позвал Тимур. Предположила, что захотел что-то сказать наедине. В тактичности ему не откажешь.

Как только они вошли на кухню, Тимур не особо аккуратно дернул Леру на себя. Девушка, не ожидав ничего подобного, подлетела к нему, ощутимо врезавшись в грудную клетку.

— Ай!

Больше добавить она ничего не успела.

Потому что оказалась сжата в стальном захвате.

Одной рукой Тимур обхватил ее затылок, распластав пальцы и тем самым фиксируя голову, чтобы при желании она не смогла ее отвести назад.

Второй он ощутимо сжал ее за талию, притянув максимально к себе, так, чтобы их тела соприкасались вплотную. Так она могла почувствовать каждую его напрягшуюся мышцу. Чтобы он мог полностью накрыть ее тело.

— Какого хера ты мило улыбаешься этому молокососу? — рыкнул он хрипло, обдав ее горячим дыханием с легким запахом алкоголя. Он наклонил голову, приблизив свое лицо к ее. Так, что она видела, как гневно раздуваются его ноздри, как желваки заходили на скулах, а от уголков глаз побежали более глубокие морщины.

Она ответить ничего не успела. Лишь задохнулась. Не то от неожиданности, не то от того, что кровь по жилам побежала быстрее, и тело бросило в жар.

— Лера! — теперь его голос вибрировал. Тимур говорил приглушенно, не хотел, чтобы их слышали посторонние. — Ты — моя, девочка! Ты это помнишь?

И тут у Леры в голове перемкнуло. Обычно сдержанная и собранная, она сорвалась. Так же шепотом ответила, яростно шипя:

— Как я могу это помнить, если уже забыла, когда в последний раз ты брал меня?

Глава 19

В голове что-то взорвалось.

Ударило. Разнесло в щепки, в клочья, в миллиарды молекул.

Тимур порой любил, когда во время секса партнерша использовала грязные словечки. Да и он по настроению мог их использовать, чтобы добавить остроты, пикантности. Когда окончательно спускал тормоза. Такое позволял себе в обществе опытных партнерш, которые не смутятся, если их назовут неласковым, даже оскорбительным словом или укажут на исконно русском, что следует сделать и куда что вставить.

Но Лера…

Она же такая девочка.

Которую он развращал для себя и под себя.

Приучал. Показывал, что любит и как любит. Не задумываясь о том, что будет потом.

А потом случилась беременность и брак. И его переклинило."

"Он смотрел на безумно сексуальное тело теперь уже жены, что только-только начало изменяться, на потяжелевшие груди, на чуть округлившийся животик, уже замечая, как она его прикрывает руками в извечном движении всех беременных женщин, и его рвало на части. Он жаждал ее остервенело, дико, до ломоты в яичках. Один взгляд, одно воспоминание о ней — и все, у него вставал.