Взяв по тарелке с мясом, они удобно расположились в креслах, установив между собой невысокий журнальный столик. Две тарелки с мясом, пара с овощами и бутылка вина с одним бокалом. Бутылку вина прихватила Маргарита Николаевна. Лера, увидев, что мама надумала споить зятя, хотела это безобразие пресечь на корню, но ее отвлекли. Потом было поздно. То и дело оглядываясь на них и посматривая в сторону Тимура, лениво потягивающего вино, Лера спрашивала себя — ну, что будет взрослому мужчине с бутылки вина? Ничего. Наверное."

"Лера рассказала брату про деньги, что собрали Михей с Серым, и тот хотел их всучить парням обратно.

Не получилось.

— Ты за кого нас принимаешь? — насупился Михей.

На этом разговор закончился. Парни обменялись взглядами, которые сказали куда больше, чем слова.

Постепенно Лера расслабилась. Серый откуда-то притащил плед и ненавязчиво укрыл им ее ноги. Лера немного сонно улыбнулась в ответ.

— Спасибо большое.

Дом, здоровые родные, потрескивающие дрова в настоящем камине, вкусный ужин, чувство, что внутри тебя зреет жизнь — две! — что еще надо для счастья.

Лера лениво посмотрела в сторону мамы с Тимуром, и с долей удивления заметила, что тот, нахмурившись, смотрит на нее.

Странно. Потом перевел взгляд на плед, причем перевел демонстративно медленно, когда заметил, что Лера за ним наблюдает. И недобро так усмехнулся.

Лера отвела взгляд, даже головой как можно незаметнее тряхнула. Может, ей показалось? Почему Тимур должен недовольно на нее смотреть? Вечер вроде бы хорошо проходит. Когда в следующий раз Лера повернулась в его сторону, он продолжил разговаривать с тещей, которая с увлечением о чем-то ему рассказывала.

На столике вместо вина оказался пузатый графин с янтарной жидкостью. Коньяк, поняла Лера. А вот это уже плохо. Даже она, не пьющая, знала, что смешивать нельзя.

Геныч оживленно спорил с Михеем по поводу каких-то IT- разработок, а Серый присел рядом, оказавшись не у дел.

— К тебе можно? — спросил он.

— Конечно. О чем речь?

Вопрос друга брата прозвучал странно. Ранее Лера не замечала, чтобы кто-то из друзей Геныча спрашивал у нее разрешение, чтобы опуститься рядом или подтрунить над ней. Она же для них была «мелкой». Они для нее — теми, кто постоянно ошивался в их доме, защищал в школе и периодически поучал.

Она их любила. Искренне. И Мишу, и Сережу. Потому что они были частью ее жизни. Той беззаботной поры, что принято называть детством. И поэтому обрадовалась, когда Геныч сказал, что пригласил их в гости. С кем с кем, а с ними она с удовольствием пообщается.

Правда, когда Сергей опускался на соседнее кресло-качалку, что установили напротив камина, его лицо выглядело серьезным.

— Ты как? — задал он еще один вопрос и отхлебнул пива.