— Я не то хотела сказать, — более глупого оправдания Лера не могла придумать.

Сверкнув глазами цвета стали, Тимур резко поднялся, с шумом отодвинув стул.

— Приятного дня, Валерия.

Ей надо было остановить его. Окрикнуть. Ее душа требовала именно таких действий.

Но, как назло, тело и язык отказались повиноваться. На Леру нашло оцепенение. Она смотрела, как удаляется высокая фигура мужа и чувствовала, как пропасть разворачивается под ногами.

Посидев некоторое время в оглушающей тишине, Лера поднялась. Сегодня запланирован перевоз вещей. Мама обещала приехать вместе с Генычем.

Брат по-прежнему передвигался на инвалидном кресле, что не придавало ему доброты. Радовало одно — он уже мог стоять на ногах без посторонней поддержки.

Когда Лера одевалась, заметила, что руки мелко дрожат. На нее сильно подействовало гневное замечание Тимура. И кто дернул ее за язык? Он прав — она его не знает. Абсолютно. Спроси ее, какой кофе он предпочитает пить, и она не ответит. Хотя нет. Про кофе знает. Черный, крепкий с одной ложкой сахара.

А остальные предпочтения?

Какие фильмы любит смотреть? Любит ли читать? Что слушает? Посещает ли театр или оперу?

Лера сжала виски пальцами.

Прошло более трех месяцев со дня их знакомства. Под сердцем она носит их детей. Их общих детей, которых они будут воспитывать вдвоем. По крайней мере, десять лет точно. Тимур незаметно, ненавязчиво помогает ей во всем. С учебой, с ее увлечением дизайном. Обеспечивает ее родных медицинской помощью. Купил дом по соседству, чтобы Лера могла видеть их так часто, как ей захочется.

А что она…

Что она?

Где Лера затормозила? Когда упустила что-то важное?

Девушка села на подлокотник кресла.

Тихо, Бекетова, тихо. Назвав себя девичьей фамилией, она горько усмехнулась. Она даже мысленно продолжала себя считать незамужней. Формально она взяла фамилию Тимура. Это вышло само собой. После росписи, им вручили документы, где она была записана под фамилией Сардынова.

Валерия Сардынова.

Она долго пробовала новое имя на вкус.

Валерия. Сардынова. Как перекат карамельных шариков.

И чем больше она пробовала, тем сильнее ей нравилось.

В глазах защипало.

Лера что-то делает не так. Определенно. Может, стоит посоветоваться с мамой? Эту мысль она отбросила сразу же.

Маму беспокоить нельзя. Да и как она ей объяснит ситуацию с Тимуром? Лера подозревала, что мама догадывалась, что между ними все не так просто. Присматривалась, задавала наводящие вопросы как бы между делом, хотя напрямую ни о чем не расспрашивала, за что Лера ей была благодарна. Новой порции лжи она не хотела.

На душе было погано и, одеваясь, Лера то и дело поглядывала на телефон. Позвонить Тимуру и извиниться? А что она скажет? Да и звонки между ними не приняты. Кому сказать — засмеют.